Тихий Дон (официальное сообщество)

Опубликованная рукопись романа предоставляет массу улик для детективногорасследования, спокойного и беспристрастного.В исследовании Андрея Чернова «Как сперли ворованный воздух» достаточноПоказать полностью. примеров того, что представленная рукопись переписана с чужого текста,написанного по старой орфографии. Причем делалось это спешно иневнимательно, с искажениями смысла.Но всегда хочется всё проверить самой, и я стала искать рукопись.Нашла не сразу. Большинство ссылок на шолоховской черновик ведут вникуда, на ошибку 404. Можно было подумать, что черновик сперва выложили,а потом убрали по той же причине, по которой Шолохов его не показывал. Вконце концов рукопись нашлась на сайте Фундаментальной ЭлектроннойБиблиотеки.Сразу стали попадаться огрехи, подтверждающие выводы Андрея Чернова –твердый знак в слове «льстилъ» (ч. 2, страница 3 «черновой» рукописи).В третьей строке снизу посредине написание: «льстилъ»Убедительное доказательство нашлось на странице 21 (часть 2 «черновой»рукописи).

Встреча Федота со Штокманом, диалог, прямая речь. Каждое предложениеначинается с красной строки и тире. В одном из предложений авторская речьне умещается в строке и переносится на следующую. Но и в начале следующей– зачеркнутое тире и две буквы, первая заглавная.Впечатление такое, что автор хотел продолжить прямую речь Штокмана, апотом передумал. Но если бы это было так, предыдущая строка была быпрервана не только на середине предложения, но и на середине слова. Вот какэто выглядит:Расшифруем:--Так, так. — соглашался слесарь, и помолчав продол-— Сл жал задавать кривые, что-то таившие за собой вопросы:--Сытно живут, говоришь?--Живут справно.--Служба, небось наверное, обременяет? А?И так далее. Служба едва не вылезла поперёд сытости.Очевидно, что Шолохов при переписывании пропустил четыре строки, заметилэто и исправился. Иначе не объяснить, из этого следует, что переписывалсячужой текст, причем машинально, что понятно – работа адова. Тот самыйслучай, когда одной ошибки в огромной работе достаточно, чтобы не искатьдругих доказательств.

14 февраля 2022Анастасия Розентретер

"Большинство ссылок на шолоховской черновик ведут в никуда, на ошибку 404. Можно было подумать, что черновик сперва выложили, а потом убрали по той же причине, по которой Шолохов его не показывал"

Нашел черновики за 5 секунд. Дальше можно не читать. Зачем такое выкладывать в сообществе - вот в чем вопрос. Типа нужно отметить каждого, кому все "очевидно"?

Это типичная ошибка переписывания, по классификации Д.С.Лихачева «ошибка опережения», когда переписчик бросая взгляд на первоисточник , проскакивает дальше, чем нужно. Такая ошибка возможна не только в начале строки, но и, например, в начале предложения. Дневник студента (3-я часть, глава 11): «Об’ясняется тем, что в нашей компании была Елизавета…». И только много позже, при правке красными чернилами вставлено пропущенное начало предложения «МОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО об’ясняется тем, что…». Показать полностью.

С вышеупомянутой поездкой Штокмана и Федота вообще многое вызывает вопросы. Например , упоминаются детали – казенный лес, Гетманский Шлях, но никак не упомянуто пересечение Дона. Из станицы они сразу выезжают в степь. Тогда как из левобережной Вешенской они должны по мосту сразу переехать на правый берег, и по нему уже двигаться к Татарскому. http://tikhij-don.narod.ru/Student-2.htm .

Игорь Мурашкин в своей книге «Усть-Медведицкая колыбель «Тихого Дона»» дает обоснование того, что данная поездка – не из станицы, а от ж.д. станции Себряково, усть-медведицкого юрта , и , таким образом, к Вешенской и Шолохову этот фрагмент точно отношения не имеет. Кажется здесь еще не давалась ссылка на выдающуюся находку Игоря Шапа, обнаружившего крюковское (глазуновское) происхождение рассказа Шолохова «Илюха» https://nestoriana.wordpress.com/2021/12/10/игорь-шап..

29 января (11 февраля) 1918 года ушел из жизни Алексей Максимович Каледин.В "Тихом Доне" это событие получило полноценное отражение.

"29-го, в 9 ч. утра, в атаманском дворце было созвано экстренное совещание членов донского правительства. Каледин пришел из своейквартиры позднее всех. Он тяжело присел к столу, подвинул к себеПоказать полностью. бумаги. Верхушки щек его пожелтели от бессонницы, под выцветшими,угрюмыми глазами лежали синие тени; словно тлен тронул и изжелтилего похудевшее лицо. Медленно прочитал он телеграмму Корнилова,сводки от командиров частей, протовостоявших на севере от Новочеркасска натиску красногвардейцев. Тщательно утюжа кишку телеграммширокой белой ладонью, не поднимая опухших, затененных синью век,глухо сказал:— Добровольческая армия уходит. Для защиты области и Новочеркасска осталось сто сорок семь штыков. Живчик подергал у него веко левого глаза, судорога наплыла отугла сжатых губ; повысив голос, он продолжал:— Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития. Предлагаю сложить свои полномочия и передать власть в другие руки. Своиполномочия войскового атамана я с себя слагаю.Митрофан Петрович Богаевский, глядевший о широкий пролетокна, поправил пенсне, не поворачивая головы, сказал:— Я тоже слагаю с себя свои полномочия.— Правительство в целом, разумеется, тоже слагает полномочия.Встает вопрос — кому же мы передаем власть?— Городской думе, — сухо ответил Каледин.— Надо это оформить, — нерешительно заметил член правительства Карев.Минуту тяжело и неловко молчали. Матовый свет январского пасмурного утра томился за вспотевшими окнами. Город, завуалированныйтуманом и инеем, дремно молчал. Слух не прощупывал обычного пульса жизни. Орудийный гул (отголоски боев, шедших где-то под станцией Сулин) мертвил движение, висел над городом глухой невысказанной угрозой.За окнами сухо и четко кричали перелетавшие вороны. Они кружились над белой колокольней, как над падалью. На Соборной площадилиловый и свежий лежал снег. По нем редкий проходил пешеход, даизредка проезжали извозчичьи сани, оставляя за собой темные нити проследка.Изломав стылую тишину, Богаевский предложил «составить акто передаче власти городской думе.— Надо бы совместно с ними собраться для передачи.— В какое время удобней всего?— Позднее, часа в четыре.Члены правительства, словно обрадовавшись, что склепанная молчанием тишина распалась, начали обсуждать вопрос о передаче власти,о времени собрания. Каледин молчал, тихо и размеренно постукивал по столу выпуклыми ногтями пальцев. Под обвисшими бровями тусклослюдяным блеском туманились глаза. Безмерная усталь, отвращение,надрыв, делали взгляд его отталкивающим и тяжелым.Один из членов правительства, возражая кому-то, говорил нудно и долго. Каледин прервал его с тихим озлоблением:— Господа, короче говорите! Время не ждет. Ведь от болтовни Россия погибла. Объявляю перерыв на полчаса. Обсудите и. потом поскорее надо кончить это.Он ушел в свою квартиру. Члены правительства, разбившись на кучки, тихо разговаривали. Кто-то сказал о том, что Каледин плоховыглядит. Богаевокий стоял у окна, до слуха его дошла фраза, сказанная полушопотом:— Для такого человека, как Алексей Максимович, самоубийство — единственный приемлемый выход.Богаевский вздрогнул, быстрыми шагами направился в квартиру Каледина. Вскоре он вернулся в сопровождении атамана.Решено было собраться в 4 часа совместно с городской думой для передачи ей власти и акта. Каледин встал, за ним поднялись остальные.Прощаясь с одним из матерых членов правительства, Каледин следил глазами за Яновым, о чем-то шептавшимся с Каревым.— В чем дело? — опросил он.Янов подошел немного смущенный.— Члены правительства — не казачья часть — просят о выдаче им денег на проезд.Каледин сморщился, кинул жестко:— Денег у меня нет. Надоело!Стали расходиться. Богаевский, слышавший этот разговор, отозвал Янова в сторону.— Пойдемте ко мне. Скажите Светозарову, чтобы он подождал в вестибюле.Они вышли следом за спешно шагавшим, ссутулившимся Калединым. У себя в комнате Богаевский вручил Янову пачку денег.— Здесь четырнадцать тысяч. Передайте тем.Светозаров, ожидавший Янова в вестибюле, принял деньги, поблагодарил и, распрощавшись, направился к выходу. Янов, принимая изрук швейцара шинель, услышал шум на лестнице, оглянулся. По лестнице прыжками спускался адъютант Каледина — Молдавский.— Доктора! Скорее!!.Швырнув шинель, Янов кинулся к нему. Дежурный адъютант и ординарцы, толпившиеся в вестибюле, окружили сбежавшего внизМолдавского.— В чем дело?! — крикнул, бледнея, Янов.— Алексей Максимович застрелился! — Молдавский зарыдал, грудью упал на перила лестницы. Выбежал Богаевский; губы его дрожали, как от страшного холода, он заикался.— Что? Что. По лестнице толпой, опережая друг друга, бросились наверх. Гулкои дроботно звучали шаги бежавших. Богаевский, хлебая раскрытымртом воздух, хрипло дышал. Он первый с громом откинул дверь, черезпереднюю пробежал в кабинет. Дверь из кабинета в маленькую комбату была широко распахнута. Оттуда полз и курился прогорклыйсизый дымок, запах сожженного пороха.— Ох! ох! А-а-а-ха-ха!.. Але-е-ша!.. Род-но-о-о-ой!.. — слышался неузнаваемо-страшный, раздавленный голос Марии Петровны Калединой.Богаевский, как при удушьи, разрывая на себе воротник сорочки, вбежал туда. У окна, вцепившись в тусклую золоченую ручку, горбатился Карев. На спине его под сюртуком судорожно сходились и расходились лопатки, он крупно редко дрожал. Глухое, воюще-звериное рыданье врослого чуть не выбило из-под ног Богаевского почву.На походной офицерской койке, сложив на груди руки, вытянувшись, лежал на спине Каледин. Голова его была слегка повернута набок, к стене; белая наволочка подушки тенила синеватый влажный лоб и прижатую к ней щеку. Глаза сонно полузакрыты, углы сурового рта страдальчески искривлены. У ног его билась упавшая на колени жена.Вязкий одичавший голос ее был режуще остр. На койке лежал кольт.Мимо него извилисто стекала по сорочке тонкая и веселая чернорудая струйка.Возле койки на спинке стула аккуратно повешен френч, на столике — часы-браслет.Криво качнувшись, Богаевский упал на колени, ухом припалк теплой и мягкой груди. Сердце Каледина не билось. Пахло крепким,как уксус, мужским потом. Богаевский, — вся жизнь его в этот моментушла в слух, — несказанно жадно прислушивался, но слышал толькочеткий тик лежавших на столике ручных часов, хриплый, захлебывающийся голос жены мертвого уже атамана, да через окно — пророческое, обрекающее и звучное карканье ворон. ("Тихий Дон", часть 5 гл.15; цитата по журналу "Октябрь", Август, 1928 год.)