Нора Икстена: у меня не было цели обидеть русских

РИГА, 11 дек — Sputnik, Владимир Дорофеев. Нора Икстена — популярная латышская писательница, настоящая владетельница дум. Ее книги переведены на английский, немецкий, греческий, хинди, шведский, датский … и русский, что для современных латышских авторов совсем не характерно. "Молоко матери" — вторая книга Икстены, переведенная на русский язык.

Есть такая современная острота, на которую многие обижаются: о чем латыш ни сними фильм, ни поставь спектакль — все получится об оккупации. Книга "Молоко матери" в этом смысле тоже соответствует стандарту: это автобиографическая повесть о латышской семье, подвергшейся репрессиям. Но при этом книга, написанная об исторической обиде, удивительным образом сделана без обиды, без ненависти. Ее герои, в минуты отчаянья, говорят в адрес русских довольно обидные слова, но у главной героини, которую Нора Икстена писала с себя, этой обиды нет, и ее упреки адресованы не русским, а самим латышам, слугам режима. В то же время среди положительных героев есть как латыши, так и русские (за что писательницу и упрекали латышские читатели).

– Этой книге настолько удалось зацепить людей, что каждая встреча с читателями превращается в какую-то психотерапию, – рассказала Sputnik Нора Икстена. – Пришедшие на встречу встают и вместо того, чтоб задавать вопросы, начинают пересказывать свою жизнь и, рассказывая, как будто освобождаются от чего-то.

Книга, кстати, за первый год издания допечатывалась 10 (!) раз. Ее тираж на латышском языке достиг уже 25 тысяч, что для современного автора необычайно много.

- О чем эта книга?

— Главным образом о материнской любви. О любви к ближним и к дальним. О людях, которым, казалось бы, не дано любить или иметь детей, и о той могучей силе, что все равно дает это лучшее в мире чувство. О матери, которая, творя добро на работе, приходила домой совершенно опустошенной. О женщине, так возненавидевшей несправедливый мир, что она отказалась кормить ребенка своим молоком, о девочке, которая среди страхов и отчаянья все равно росла преисполненной любви и даже стала мамой своей маме. И, конечно, о тех, кто убивает любовь, кто делает добрых людей опустошенными и не способными к добру.

– Эта книга вообще давалась мне очень непросто. Отстранение от близких людей, лишение их имен, было намеренным, чтобы оставить только двух людей, мать и дочь, от имени которых и написана книга. Если бы все герои имели бы имена, то и сопереживание, сочувствие людей размазалось между всеми героями, а моя задача была разобраться в чувствах двух главных героинь. Поэтому по-настоящему живые в этой книге только мать и дочь, остальные — герои второго плана, как бы хорошо я к ним ни относилась.

- Книга написана от первого лица, причем сразу от двух людей, матери и дочери. Иногда их "голоса" совершенно сливаются, и одну героиню не отличить от другой…

О, да! Когда моя редактор узнала, что я намерена писать от первого лица, она мне сразу же сказала, что это труднее всего. А когда узнала, что тут сразу два героя рассказывают от первого лица, то и вовсе сказала мне, что я сошла с ума. Но для меня было очень важно рассказать историю именно так, чтоб некоторые ситуации показать сразу с двух сторон. Например, ужас ребенка, видящего, как мать громит комнату, без понимания причин, и отчаянье матери, творящей этот погром и не замечающей реакции самого близкого ей человека. Это как два голоса, рассказывающих одну и ту же очень честную, без фальши, практически черно-белую историю, в которой контрастно отражено главное и не отвлекают никакие краски дня. А потом, к концу книги, эти два голоса сливаются в один, рассказывающий историю своей семьи.

- Образ матери получился очень выпуклым, но в то же время довольно спорным. Если для одних она однозначно жертва, причем жертва советского режима, то для других — просто слабый человек. Как вам кажется, возможно ли вообще выжить, обладая таким складом личности, таким характером?

В том-то и дело, что по факту сломали ее советские люди, от имени государства, но, в принципе, сломать ее могло любое другое время и любые другие негодяи. Не она одна пострадала, и другие люди, в том числе и ее собственная мать, нашли в себе силы жить и радоваться жизни, растить детей, в том числе лелеять и оберегать обеих главных героинь. По большому счету, когда ненавистный ей строй падает разрушенным, ее уже нет, она умерла. Но за ее гробом идут сотни женщин, которым она помогла, жизнь которых она изменила в лучшую сторону. Знаете, это как с целителями, со святыми: они могут помочь другим, сделать то, на что не способны другие, но защитить себя не в состоянии.