Конкретные фигуры идеолога и деспота и их функции

Итак, философ и тиран вступают в диалог, осуществляя свои функции, которые должны им позволить перейти на верхний уровень взаимодействия и достичь устойчивости в предельной ипостаси. Но как только что было показано, функции у предельных ипостасей - мудреца и царя - совпадают и тем самым противоречат друг другу, коль скоро ни один из участников взаимодействия не желает быть поглощённым своим визави. Возникающее противоречие может быть преодолено посредством перехода на нижний уровень взаимодействия интеллектуала и правителя. Интеллектуал в этом случае отказывается от притязаний на обладание максимальным знанием о должном и превращается в идеолога - носителя конкретного представления о том, как может быть устроен политический универсум, в котором никто не способен приобрести абсолютный авторитет. Можно сказать, что интеллектуал осуществляет "предательство" (по Жюльену Бенда), отказываясь от своих вневременных функций в угоду политическим страстям. Правитель на нижнем уровне взаимодействия точно так же отказывается от притязаний на максимальный контроль наличного и дальнейшую его трансформацию в абсолютный контроль посредством сакрализации своей власти, т.е. он отказывается от восхождения к фигуре царя через прохождение фигуры тирана. Вместо этого правитель предпочитает осуществить "технологизацию" своей власти с помощью "технологичного" же (а не сакрального) знания, полученного у своего визави - интеллектуала, выступающего в ипостаси идеолога. Соответствующей ипостасью правителя является ипостась деспота - фигуры, обладающей конкретной властью и стремящейся скорее не к её прямолинейной максимизации (что сделало бы деспота тираном), а к её упрочнению. Такое упрочнение может быть достигнуто не только посредством применения силы или увеличения авторитета правителя, но и путём идеологических манипуляций, как это следует из известной схемы Стивена Льюкса Льюкс С. Власть: радикальный взгляд. М., 2010. С. 56. .

Указанные специфические черты, присущие ипостасям идеолога и деспота, предполагают длительное взаимодействие, поскольку передачу "технологичного" знания, в отличие от знания сакрального, невозможно осуществить одномоментно, недвусмысленно и во всей полноте. Кроме того, "технологичное" знание требует совершенствования - для соответствующего совершенствования "технологичной" власти, формируемой с помощью этого знания. Поэтому взаимодействие идеолога и деспота представляет собой продолжительное сотрудничество. Но сотрудничество рискованное для обеих сторон: знание, достигшее высокого уровня "технологизации", и такая же власть сравнительно легко поддаются полному отчуждению. Как только знание или власть становятся достаточно "технологичными", чтобы можно было обходиться без их первоначального обладателя (идеолога или деспота), одна из фигур нижнего уровня взаимодействия полностью подчиняет (или же попросту уничтожает) другую. Это сродни поглощению своего визави, происходящему на верхнем уровне взаимодействия и осуществляемому царём или мудрецом в стремлении вернуться к истокам - фигуре первопредка. Но на нижнем уровне взаимодействия аналог поглощения - подчинение или уничтожение обусловливается уже не стремлением к столь далёким от ипостасей идеолога и деспота протоисторическим первоистокам, а "волей к власти" и соответствующим движением в сторону постисторической фигуры сверхчеловека. Движением, в процессе которого один из его участников может крикнуть "Прочь с моей дороги!" и перепрыгнуть через другого участника, как это сделал скоморох с канатоходцем в сцене, которую наблюдал ницшеанский Заратустра Ницше Ф. Так говорил Заратустра. СПб., 2014.С. 15. . Постисторическая фигура сверхчеловека, как и протоисторическая фигура первопредка, недостижима, но на пути к ней идеолог или деспот, подчинивший или уничтоживший своего визави, превращается в "нижнеуровневую" аналогию "верхнеуровнего" царя-мудреца - вождя. Вождь - это одновременно обладатель "высокотехнологичной" власти и носитель идеологии, условный "Mein Kampf" или "Красный цитатник" которого прилежно штудирует всё население соответствующего политического универсума.

Описанные только что особенности взаимодействия на нижнем уровне обусловливают одновременное усложнение и дробление функций философа и тирана при их переходе в ипостаси идеолога и деспота соответственно. Это происходит по той причине, что "нижнеуровневые" фигуры озабочены уже не столько тем, чтобы побыстрее осуществить передачу знания о должном тому, кто контролирует наличное, сколько соображениями собственной безопасности и качеством передаваемого знания и получаемого контроля. Поэтому, например, функция "вступление в диалог" философа дробится на следующие функции идеолога:

1. получение доступа к предпространству власти деспота;

2. признание статусов собеседников;

3. редукция деспотического сознания.

Такие же трансформации претерпевают и другие функции философа, равно как и соответствующие функции деспота.

Именно это усложнение/дробление функций философа и тирана при их переходе на нижний уровень взаимодействия - вкупе с желанием избежать поглощения при переходе на верхний уровень взаимодействия - и определяют структуру диалога интеллектуала и правителя, в процессе которого его участники взаимодействуют на разных уровнях, стремясь полностью реализовать функции, присущие своей соответствующей ипостаси. Подробному рассмотрению указанной структуры диалога интеллектуала и правителя будет посвящена следующая глава.

Использование в приведённой выше схеме взаимодействия интеллектуала и правителя ницшеанских понятий "сверхчеловека" и "воли к власти" требует пояснения. Ф. Юнегр пишет о ницшеанском сверхчеловеке, что "он не жестокий деспот столь же жестокой системы господства" Юнгер Ф. Ницше. М., 2001. С. 207. , тогда как в нашей схеме сверхчеловек выступает в качестве "точки притяжения" для идеолога и деспота, стремящихся к нему, побуждаемые "волей к власти". Но наша схема и не предполагает того, что сверхчеловек - это деспот, как первопредок в нашей схеме не является царём или мудрецом, а есть лишь "точка притяжения" для этих фигур. Сверхчеловек в нашей схеме - это воплощение воли к власти и отрицания должного. Именно путём отрицания должного философ и тиран в нашей схеме переходят в фигуры идеолога и деспота, желающих конструировать наличное по собственному усмотрению. Такова логика движения между уровнями взаимодействия интеллектуала и правителя на нашей схеме: восхождение к первопредку через утверждение должного и нисхождение к сверхчеловеку через отрицание должного. Однако термины "восхождение и "нисхождение" весьма условны. Указанные ранее "протоисторический" характер фигуры первопредка и "постисторический" характер фигуры сверхчеловека намекают на наличие процесса исторического развёртывания в гегельянском духе, что явно противоречит ницшеанской концепции "вечного возвращения", близкородственной понятию "сверхчеловека". Устранению данного противоречия может способствовать переход от восприятия нашей схемы взаимодействия интеллектуала и правителя не как плоской, а как пространственной, в которой фигуры первопредка и сверхчеловека - в силу их имманентной "непрояснённости" - можно поместить в одну точку на цилиндрической поверхности, и тогда эта точка станет "точкой притяжения" для всех ипостасей интеллектуала и правителя, располагающихся на той же цилиндрической поверхности. Таким образом на нашей схеме может быть отражена идея "вечного возвращения" и устранён намёк на прямолинейное развёртывание исторического процесса от фигуры первопредка к фигуре сверхчеловека.