Соседи прозвали его умельцем за способность мастерить «вездеходы»

Улица в четвертых садах, где у Юрия Сергеевича сад и где он круглый год колдует над своими аппаратами, похожа на десятки других: кучи навоза у домиков, огороды и бани.

— Мы его умельцем зовем, — рассказывает соседка, указывая путь. — Вооон там… Через три домика, в четвертом. Только в пятый не ходите. Уж больно там собака злая.

В указанном месте не видно никакой мастерской, не слышно визга обрабатываемого металла, не пахнет смазкой. Обычный каменный дом, теплица и два древних сарая. В старой клетчатой рубахе и шапочке, в которых работают врачи, на огороде орудует вилами хозяин участка Юрий Говязин.

— Здравствуйте. Проходите, — приветствует нас пожилой конструктор.

Год назад мы здесь уже были. Тогда умелец показал нам свое последние изобретение — самодельный вездеход с тремя огромными колесами, собранный на базе мотоцикла «Иж». С камерами от грузовика, обшитыми толстой резиной и удлиненной вилкой, это чудо-техника не должна была бояться ни глубокого снега, ни болотистой земли.

Тогда Юрий Сергеевич заканчивал и «вертолет» — самодельные аэросани, которые двигаются по снегу за счет огромного пропеллера, установленного сзади машины.

В этом году в «мастерской» опустело. Из темноты сарая на любопытных посетителей сада умельца выглядывает лишь одинокая фара полуразобранного мотоцикла «Урал».

— Да ничего новенького-то нет. Разобрали все, что было, — рассказывает Юрий Говязин. — Один где-то в Казани ходит, второй еще дальше — на Аляске, вроде… ГОКовские начальники берут мою технику на большие северные реки ездить. Люди не обижаются. Говорят по рекам и снегу без проблем ходят. Так что такая техника у меня не застаивается.

По дороге в сарай, где стоит полуразобранный «Урал», Юрий Сергеевич рассказывает, что этот старинный образец ему отдал знакомый подполковник. Из него умелец собирается сделать либо мощный снегоход, либо аэросани, которые он называет «вертолетом».

— Сейчас пока некогда. Сейчас надо землей заниматься. Вот до конца мая с посадками разберусь, а там месяц затишья будет. Самое время мастерить. Заказов-то полно, да годов мне много.

По его словам, за один внедорожник он берет примерно 4-4,5 тысячи рублей. Говорит, что понимает какая смешная эта сумма. Рассказывает, как приезжие за его техникой уверяют, что окупают покупку за неделю. — Мужики взяли у меня вездеход. Уехали на нем на дальние реки, наловили рыбы, продали ее и сразу технику окупили.

Ручное производство одного вездехода занимает примерно две зимы, в зависимости от сложности: надо запчастей найти, потом их купить, потом все это дело собрать.

— Многие детали я делаю сам, — говорит Юрий Сергеевич. — Пойдемте наверх, винт покажу.

На чердаке из небольшой подсобки он вытаскивает самодельный «маленький» винт для аэросаней.

— Этот где-то на метр двадцать. У меня еще есть заготовки на 180 сантиметров и на два метра.

Производство такого винта — дело непростое и занимает времени порядка двух месяцев. Сначала, по его словам, необходимо склеить тонкие полосы листвянки и ели в один брусок. После того, как вся эта конструкция вылежится под прессом, начинается ручная обработка.

— Времени у меня много. Особенно ночью. Я сторожем работаю. На работу приду, возьму с собой напильник, топорик, шкурку и точу всю ночь.

Выточенный винт полируется, обмазывается эпоксидным клеем и обклеивается стекловолокном.

— Такие винты десятками лет ходят, — уверен мастер.

Юрий Сергеевич моряк. Пятнадцать лет он отслужил подводником, потом работал в гражданском судоходстве, а с 1981 года перебрался в Качканар и вышел на пенсию. Но в отличие от многих пенсионеров, Говязин не стал сидеть дома, ждать пенсию и хаять власть. Он занялся любимым делом — моделированием и сборкой нестандартной техники.

— Я этим делом с детства занимаюсь. Некогда дурака валять. Дело надо делать.

Работа над очередным агрегатом начинается с четкого планирования.

— Сначала ищешь движок. Вот у меня сейчас стоит двигатель от мотороллера «Тулица». По размеру маленький, да и лошадей немного, но сил у него для аэросаней хватит. Потом из расчета мощности двигателя подбираем длину винта и градусы наклона лопастей. Дальше приступаем к производству. Покупаю бэушные камеры от грузовиков. Остальные запчасти кто так отдаст, а где сам насобираю.

Своего транспорта, кроме мотоблока, у Юрия Сергеевича нет. На этой единственной незамысловатой технике он с женой перемещается по территории садов.

— Да и зачем мне какие-то машины? До сада доехать на маршрутке сегодня стоит шесть рублей, времени занимает семь минут. А до работы мне из дома недалеко. С удовольствием пешком хожу.

Мастер говорит, что супруга относится к увлечению мужа критически.

— Ругается она. Говорит, не слежу за здоровьем, а ей лечить меня приходится. Зимой сюда придешь — руки примерзают. Простываю. А дома сидеть не могу. Но и пусть холод на улице. Я приду, печь растоплю, мне и хорошо тут, любимое дело замерзать не дает.

Юрий Сергеевич сам точно не помнит, сколько сделал самоходных машин за свою жизнь. Только в Качканаре, по его словам, «пять штук ушло».

— Если бы какой-нибудь кружок был, где тепло, инструменты, станки необходимые, то можно делать технику посерьезнее. Я и детей научил бы этому делу, показал бы, что да как. Уверен, ребятам стало бы очень интересно. Но никто не зовет. Да и кому я нужен, старый-то…

О текущем мировом финансовом кризисе Юрий Сергеевич говорит чуть ли не с презрением:

— Пока руки-ноги есть — никакого кризиса нет. Если не лентяй — никакой кризис не влияет. Работаю потихоньку, пенсию получаю. В огороде овощи-фрукты, картошка своя, заготовки на всю зиму. Главное, делом надо заниматься.

Провожая, Юрий Сергеевич не отпустил без подарка. Банка варенья из ягод с собственного огорода. Вкусное лакомство готовила жена.

— Вы хоть приезжайте ко мне иногда. Сейчас копка закончится и приезжайте. В баньку сходим, шашлычок можно пожарить. А то вечно торопитесь… Даже кофе не попьете.

От автора. Антикризисная жизнь

Смотришь на Юрия Сергеевича и начинаешь сомневаться, что в мире действительно есть какой-то кризис. Задорный, неугомонный умелец и зимой, и летом не сидит без дела, не жалуется на болезни.

Он работает сторожем в муниципальной организации и изобретателем в сарае собственного сада в шесть соток. В своем маленьком мирке он не боится никаких кризисов только потому, что для него их просто быть не может.

На следующую ночную смену, он, скорее всего, вновь прихватит какую-нибудь деталь своего очередного агрегата и всю ночь будет чинить, чистить, полировать. С утра в сад — работать на огороде, а потом снова на смену… Сделает очередной вертолет, продаст почти даром, а на вырученные деньги купит новых запчастей и снова приступит к созданию нового агрегата.

Это не бизнес. Это пожизненная антикризисная мера по-настоящему делового человека.