Fashion-директор Faberlic — о моде и цифровых технологиях

В 2017 году Faberlic стал корпоративным партнером крупнейшего федерального акселератора Generation S. Своей основной целью компании называют поддержку и развитие стартапов, которые занимаются разработкой модных технологий. Мы встретились с фэшн-директором Faberlic Андреем Бурматиковым и узнали, какие реформы проводятся в сфере fashion tech в России, а также какие главные тренды в технологичной моде ждут нас в будущем.

— На Международном форуме моды в Санкт-Петербурге вы модерировали дискуссию об инновациях в легкой промышленности в России и о том, как государство ее поддерживает. Какую роль, по вашему мнению, играет государство в развитии модной индустрии в стране?

— Есть два аспекта, которые требуют поддержки. Это инновации и технологии. Разумеется, большие компании, как Microsoft, Nike и adidas, могут позволить себе фабрику инновационной 3D-печати, хотя и они еще не открыты.

В силу своих многомиллиардных продаж они могут инвестировать в научную и исследовательскую деятельность — у нас нет таких технологических компаний, которые сравнялись бы по бюджетам. Мы уже здесь в ущербном положении. Но есть много маленьких игроков, и им нужно объединяться. Есть государственная сфера, которая могла бы регулировать эти процессы и консолидировать из маленького нечто большое. Это делает Минпромторг, они выделяют деньги на исследования, конструкторскую работу. Они компенсируют расходы, проценты по кредитам на открытие новых производств. Государственная поддержка — это важнейший способ для нас догнать Запад.

— А что с программой Faberlic по акселерации стартапов? Вам тоже помогает государство?

— В 2017 году мы стали корпоративным партнером крупнейшего федерального акселератора Generation S от РВК по треку Creative. Безусловно, ввиду активного развития фэшн-направления в нашей компании мы с особым интересом наблюдаем за развитием рынка fashion tech. Именно в поиске новых решений, продуктов, сервисов и технологий в этой области мы и проводим акселерационную программу. Акселератор наполовину субсидируется нашей компанией, наполовину Российской венчурной компанией, которая является оператором всех инновационных видов исследовательской деятельности и развития предпринимательства в нашей стране. Фактически, став корпоративным партнером Generation S, мы получили доступ ко всей экосистеме рынка. Благодаря широкой воронке наших партнеров к нам пришло свыше 200 проектов, среди которых мы выбрали лучших из лучших. Сейчас с каждым проектом по отдельности мы прорабатываем свою траекторию развития для корректной имплементации во внутренние процессы Faberlic.

— По какому принципу работает акселератор? Вы поглощаете стартапы или помогаете им?

— Основная цель — это имплементация в нашу цифровую фабрику. Мы — коммерческая компания и ищем что-то, что поможет нам увеличить показатели и сделать бизнес сильнее. Мы понимаем, что дальнейшее развитие будет происходить в сфере цифровых технологий. В рамках акселератора к участию приглашались стартапы, которые уже достигли определенного этапа, — у них есть либо концепция, либо прототип. Мы занимаемся их развитием на нескольких этапах: образование, бизнес-тренинги. Они попадают в некую инкубационную среду внутри нашей компании. Мы взращиваем и дорабатываем их технологии, чтобы в дальнейшем их использовать. Мы подсказываем, как развивать стартап. Потом выбираем те стартапы, технологии которых можно применить. Это может быть и партнерство, и контрактное сотрудничество, и инвестиционный проект.

— По сути, вы выбираете только те стартапы, которые будут выгодны Faberlic?

— Прежде всего, да. А также стартапы, которые имеют потенциал в этой среде.

— Какие инициативы проводит сам Faberlic? Можете назвать какие то конкретные примеры?

— Мы занимаемся внедрением цифровой фабрики. Проект рассчитан на два года. В мае этого года мы запустили первое подобное производство на фабрике в Ивановской области. Мы производим около ста тысяч единиц одежды в месяц. И это гораздо эффективнее, чем производство в Китае, к примеру.

— И этичнее, я думаю.

— Да, это социально ориентированный проект. Мы продаем условно миллион товаров в месяц, и больше половины производится у нас.

— В чем цифровая сторона истории?

— Начинать этот проект хотелось на новой платформе. Мы хотим сделать технологичное производство — сейчас строится где-то 4 гектара производства косметики, и у нас там все роботизировано. С таким же подходом мы решили делать производство одежды. Цифровая фабрика включает в себя следующие вещи — три этапа внедрения IT-приложений: первая платформа включает в себя маркетинг, разработку и создание прототипов, второй шаг — планирование производства, а третий —разработка 2D-дизайна, лекала, спецификация на товары. Часто стали предлагать технологии для перевода из 2D в 3D, мы же предлагаем сразу создавать все в 3D-среде. Это сложный процесс, и окончательного решения пока нет, во всем мире это все еще решается. Это мы, возможно, будем решать вместе с Политехническим университетом Петра Великого (Санкт-Петербург). Мы делаем с ними консорциум по дизайну в 3D-среде. Кстати, в рамках акселератора у нас есть один стартап 3d fashion sketch maker: наши соотечественники придумали концепцию, где можно создавать эскизы прямо в трехмерной среде, а потом переводить их в двухмерные вещи. Вот такого типа стартапы мы хотим развивать, это большие инвестиционные проекты, поэтому мы очень надеемся на поддержку.

— Как поменяется функция человека — рабочего на фабрике, дизайнера, маркетолога?

— У меня есть четкий ответ на этот вопрос. В будущем в силу кастомизации продуктов возникнет феномен универсальности дизайна. Сам потребитель станет дизайнером своих вещей, без производства на основе тканых материалов. Это позволит делать все недорого и в персонализированном материале, больше не надо будет шить партии. Например, уже сейчас в нашей орбите есть 3D-принтер, который позволяет печатать трикотажные изделия по индивидуальному дизайну.