Новые и старые имена «Вышгорода»

Журнал «Вышгород» открывает новые имена и представляет за рубежом писателей Эстонии.

В Польше состоялось представление новых изданий и проектов при поддержке Гданьского университета и Российского центра науки и культуры. Обсуждался и новый проект журнала «Вышгород» — «Европейский союз — наши соседи и друзья». В Варшаве я передала в Дом литераторов «Вышгород» № 5-6 за 2005 год с «Варшавскими верлиб-рами».

Потом был Баку — первый международный фестиваль русской книги.

А скоро в Москве, в биб-лиотеке-фонде «Русское зарубежье», с которым мы давно дружим, откроется выставка журнала «Вышгород» и университетских изданий стран Балтии.

Но прежде расскажу о встрече здесь, в Таллинне, с неожиданным нашим автором, имя которого заинтересовало многих.

Жизнь как она есть

«Я из Кронштадта» — это короткие записи случаев, эпизодов, наблюдений Григория Михайловича Балашова в «Вышгороде» №№ 2-3 и 4 за 2006 год. Автор — советский инженер, изобретатель, кандидат технических наук, младший брат писателя-историка Дмитрия Балашова, зверски убитого в 2000 году в своем деревенском доме под Новгородом. Первые литературные опыты Григория Балашова были в память о брате, который «стал неудобен в своих высказываниях и статьями в газетах».

И вот Григорий Михайлович у нас в редакции. Зашел за своими авторскими экземплярами журнала. И мы говорим о том, что, наверное, духовная нить связывает его с братом, если и он взялся за перо.

Истории в их сочинениях разные, у Григория Михайловича — что-то вроде зарубок на дверях ленинградских коммуналок.

В их «жутковатой сюжетности ни одного сочиненного слова», как заметил наш литературный редактор. Жизнь как она есть. О жуткой смерти молоденького бригадира на обмолоте зерна. Об одинокой бедной учительнице, которая хотела угостить зашедшего к ней в гости майора, но соседи по коммуналке подменили курицу «огромной крысой». Или о том, как в 60-70-е запросто можно было съездить в Таллинн, будто за границу, в город, где «везде мои любимые взбитые сливки, которых у нас нигде не было».

И сейчас, десятилетия спустя, ему не хотелось уезжать из Таллинна.

А в Москве я посетила Лидию Ивановну Нусберг. Мы публиковали ее воспоминания о репрессированном отце, до 1938 года знаменитом советском летчике Иване Нусберге («Чужая подпись», № 2-3, 2006).

Перехватывает дыхание

С 1947-го по 1950 год она после окончания 1-го Московского медицинского института работала в Тарту и потом часто бывала на родине своих предков по отцовской линии. Стала не только свидетельницей депортации 1949 года, но как врач спасла в ту ночь и от ссылки, и от смерти одну старую финнку. Об этом я прочла уже дома, в мемуарах, которые Лидия Ивановна передала для какого-нибудь эстонского архива. Никуда не отдам, пока не прочту до конца сама: «Хронология семьи Ивана Ивановича Нусберга» такова, что иной раз перехватывает дыхание.

В Баку на первый международный фестиваль русской книги прилетели Чингиз Айтматов и Олжас Сулейменов. Жаль, не оказалось у меня под рукой свежего 4-го номера журнала за этот год. В нем помещена копия карты из газетной статьи Сулейменова начала 90-х годов с изображением Семипалатинского полигона.

Этот полигон, вернее, термоядерный взрыв 12 августа 1953 года впечатался в память ссыльной эстонской девочки. Она пасла в степи кормилицу-корову. Вдруг ясный солнечный день «обернулся страшным грозовым ураганом с низвергающимися с небес белыми водами ливня, градом с кулак ребенка и опрокидывающими навзничь порывами ветра». Почуяв катастрофу, корова легла. «Она спрятала свою голову под мою юбку, а я постаралась сжаться в как можно меньший клубок. Взрывом был поднят в атмосферу весь верхний слой почвы, который, выпадая на землю вместе со штормовым ливнем, заражал радиацией степь радиусом более чем в 60 км вокруг эпицентра», — цитирую Марью Тоом («Осколки памяти», № 4, 2006).

Из Баку я привезла приветы эстонским писателям от азербайджанских коллег. А вообще на фестивале русской книги собрались представители разных стран — от Греции до Никарагуа. Авторы встречались со студентами в институте славяноведения, подписывали книги, а я — наш «Вышгород». Не хватило ни журналов, ни отведенного нам времени.

Письма к Ингрид

За «круглым столом» перечислила, кого мы публикуем, чьи книги выпускаем. Среди них, конечно, Яан Кросс, Яан Каплинский, Айно Первик, Аста Пылдмяэ, Борис Крячко с его средне-азиатской глубинной культурой.

«Так это вы издаете Бориса Крячко?» — восклицает известный московский поэт и прозаик Дмитрий Быков. Чувствую, что наши акции поднимаются. «Скоро выйдут и «Письма к Ингрид», вот главка из этой новой книги Крячко «С кончика моего языка», — протягиваю ему № 2-3 за 2006 год. (Речь идет о письмах писателя, которого уже восемь лет нет с нами, к его жене.) «Когда?» — вопрошает Дима. «Скоро, привезем в конце октября в Москву на выставку «Русское зарубежье», — обещаю я.

А дома по всей квартире разложены письма Бориса Крячко к Ингрид Майдре. Последняя сверка. Сдаем книгу в печать.