Monatik: Не важно, на каком языке человек произносит слова, важно, что он говорит

— Прошлый год был явно вашим: на музыкальной премии M1 Music Awards — победа в номинации «Лучший артист», на Yuna — «Лучший альбом» и «Лучший видеоклип». Как считаете, почему ваш дебютный альбом S.S.D., вышедший в 2013-м, не стал прорывом, как «Monatik Звучит»?

— Тогда я верил, что у хорошей музыки всегда найдется слушатель, и не верил в силу менеджмента. Думал, что благодаря интернету у меня быстро появится своя аудитория. Но оказалось нужно сотрудничать с радио, телеканалами, прессой. А новый альбом взрослее и интереснее по саунду. И слава Богу, что он успешнее, чем первый, — это же рост.

— Вы родились и 20 лет жили в Луцке. Как решились уехать в Киев?

— Мне стало тесно. Я ездил на «Фабрику звезд», где в жюри была Наталья Могилевская, но даже не прошел кастинг. Вернулся в Луцк, окончил институт, выучился на юриста, поработал и понял, что аплодисменты мне ближе, чем алименты. Я подумал, что еще молод и должен попробовать себя в том, что мне интересно. И тут звонит Наталья и предлагает место в своем балете. Я тут же собрал вещи и переехал в Киев. Было трудно бросить друзей и родителей. Но я предвкушал приключения и потом не пожалел. Хотя все было непросто. 2008 год, кризис, артисты стали распускать свои балеты. Так и я проработал у Могилевской всего два месяца. Но успел по уши влюбиться в столицу. Чтобы остаться, раздавал рекламные листовки возле станций метро «Политех» и «Шулявка», работал администратором в школе танцев, бегал по кастингам. В конце концов меня взяли в балет D’Аrts.

— В клипах, на концертах вы много и очень даже неплохо танцуете.

— Я не считаю свои танцы идеальными, бывают даже корявыми, но в моем стиле есть изюминка. С 13 лет я занимался брейк-дансом, а когда приехал в Киев, то уже у разных хореографов учился разным танцам. Я и сейчас учусь.

— Луцк — украиноязычный город, а вы поете на русском. Как так?

— Тогда такого не было. Я ходил там в русский садик и прогуливал уроки в русскоязычной школе. Я одинаково могу мыслить и писать песни как на русском, так и на украинском. Но мои украиноязычные песни не такие популярные — наверное, потому, что грустные. Поймите, не важно, на каком языке человек произносит слова, а важно, что он говорит. Когда вам врут, то ведь не важно, на каком языке. Главное, что это ложь.

— После того как на радио появились квоты на украиноязычные песни, вы ощутили это на себе?

— Я поддерживаю этот переход. Посмотрите, сколько появилось хорошей музыки на украинском языке. Я думаю, если еще придумают какую-то премию за украиноязычный хит, было бы вообще здорово. Но я за свободу творчества. Важно, чтобы человек писал так, как мыслит. Если творчеству ставить какие-то рамки, оно может стать искусственным.

— У вас был период дуэтов — с Анной Седоковой, Quest Pistols Show. Как удалось вам, на тот момент неизвестному артисту, уговорить состоявшихся звезд? И если сейчас обратится к вам молодой исполнитель, согласитесь на дуэт?

— Это было удобное для них сотрудничество, потому что со своей стороны я все организовал: решал финансовые вопросы, визуализировал и т. д. Что касается молодых исполнителей, то если это будет классный артист, от которого я буду таять, то сам предложу вместе поработать.

— А что сами теперь можете посоветовать начинающим?

— Никого не слушать и делать, как велит сердце. Для меня музыка — это в первую очередь честность. Некоторые продюсеры говорили: «Ни в коем случае не будь Монатиком. Придумай себе псевдоним, потому что Монатик звучит плохо». Но я отвечал: «Монатик — моя фамилия и я не могу выходить на сцену под псевдонимом». Именно поэтому и назвал альбом «Monatik Звучит».

— Откуда у вас такая экзотическая фамилия, знаете ее историю?

— В Украине Монатики — только моя семья. Я задавал этот вопрос бабушке и родителям. Но никто не смог ответить, откуда она взялась и что означает. Я даже воспользовался услугами специальной службы, которая присылает СМС «Узнайте происхождение своей фамилии». Отправил им сообщение со своей фамилией и получил ответ: «Вашей фамилии нет в базе данных, как только узнаем ее значение, дадим вам знать». Уже шесть лет жду.

— У вас двое сыновей. Как они реагируют на вашу музыку?

— Я не хочу своих детей делать частью шоу-бизнеса. Поэтому у меня нет комментариев на этот вопрос.

— США и Британия в шоу-бизнесе — законодатели моды. Что наш артист может предложить, чтобы покорить их публику?

— Если хочешь добиться там больших успехов, то должен быть под крупным лейблом. Из артистов, которые ни с кем не связаны контрактом, могу назвать только рэпера Macklemore: его самая известная песня Thrift Shop (feat. Wanz) за четыре года набрала на YouTube более 1 млрд просмотров. Он сделал настоящий прорыв — на него никто не влияет, он самостоятельный. Что может предложить наш артист, я пока не знаю. Сейчас в Штатах находится Иван Дорн — может, у него все получится.

— А думали над тем, чтобы уйти в продюсирование?

— Бывают такие мысли, потому что у меня много песен, которыми я хочу поделиться с начинающими артистами. Но пока хочется самому оставаться артистом, чтобы набраться больше опыта во всех сферах, связанных с творчеством и продюсированием. Я отдаю себе отчет в том, что не смогу настолько же интенсивно танцевать на сцене до конца своих дней. И хочется, чтобы сцена была в удовольствие, а не единственным источником дохода.