Конец эры гигантов: убьет ли Шестой технологический уклад индустриальных монстров?

Наконец-то в лексиконе российской правящей верхушки появился наимоднейший термин наших дней: «Шестой технологический уклад». Не будем сейчас вдаваться в предысторию термина, не будем разбирать теорию русского экономиста Николая Кондратьева. Важно то, что слово прозвучало в высоких инстанциях. Как они его там понимают – вопрос отдельный. Скорее всего – не понимают никак. Точнее – понимают по-своему. Россия все еще строит свою экономическую политику как большая «энергетическая держава». Но дело в том, что логика сегодняшнего научно-технического прогресса ставит на этой политике большой жирный крест. И вопрос тут даже не в новых технологиях. Вопрос в образе мышления, в подходах к окружающей действительности, в укоренившихся стереотипах и предрассудках. Ведь прежде, чем революция произойдет в реальности, она должна произойти в головах. Но что творится в головах «генералов» нашей индустрии, в головах представителей государственной управляющей машины? Возможно, они ведут себя как те гигантские монстры, которые когда-то «кошмарили» планету, не подозревая, что они обречены на массовую гибель.

Вопреки мрачным фантастическим антиутопиям, изображающим технотронный концлагерь и новый тоталитаризм с участием машин, реальные современные тенденции научно-технического прогресса обещают нам совсем другие перспективы. Что принципиально важного за последние десятилетия произошло в области техники? Важным является стремление к миниатюризации, к созданию компактных устройств. Давайте вспомним советскую бытовую электронику, вспомним огромные «ящики» радиоаппаратуры. Сравните, например, старый катушечный магнитофон и современное маленькое цифровое устройство, способное вместить такое количество музыки, для хранения которой раньше пришлось бы выделять целый шкаф. Или сравним хотя бы советский цветной телевизор с современной плазменной панелью. Миниатюризация – вот наглядное отражение прогрессивного развития. И это касается не только электроники. Если хотите, это касается огромного количества технических решений, ибо данная тенденция отмечается практически во всех областях.

По большому счету, это движение оказалось характерным для всей современной цивилизации как таковой – со всеми ее составными частями, в том числе и с промышленными предприятиями. Если взять, например, металлургию, то новые металлургические заводы значительнее компактнее старых и при этом дают более высокое качество продукции. Даже если мы возьмем одну из самых инерционных отраслей – строительство, - то и там уже с 1990-х годов стали появляться высокоэффективные строительные мини-технологии. Это примерно то же самое, как переход от огромного катушечного магнитофона к современному цифровому запоминающему устройству.

Мы уже стали забывать такую технику, а ведь не прошло и одного поколения. Технический прогресс стремительно смел громоздкие машины. И только безумец скажет, что их размер имел для нас большое значение. Хотя в те времена самые дорогие катушечные магнитофоны и были самыми большими.

Гигантизм является наследием прошлого. По мнению специалистов, в грядущем технологическом укладе будет происходить локализация производственных и энергетических мощностей. Это значит, что огромные предприятия и электростанции постепенно уйдут в прошлое. Их будут заменять небольшие электростанции (вплоть до автономных источников генерации) и мини-производства.

Само по себе стремление к производственному гигантизму является тяжелым наследием четвертого технологического уклада, в котором пока еще пребывает наша страна. Именно четвертый технологический уклад характеризуется строгой иерархией и централизацией в плане управления производственными процессами. Именно он связан с созданием гигантских предприятий и энергетических объектов, работающих преимущественно на не возобновляемом топливе. Он связан с созданием огромного количества машин, химических производств, с массовым освоением природных ресурсов. Как раз четвертый технологический уклад стал наиболее губительным для экосистемы, став причиной порождения кошмарных видений нашего будущего. Страх перед уничтожением окружающей среды, перед превращением планеты в технологический отстойник, в гигантскую свалку вызвал резкие нарекания в адрес самого научно-технического прогресса, будто бы совершенно порочного уже по сути своей, и не сулящего человечеству ничего хорошего.

Однако уже в пятом технологическом укладе проявились обнадеживающие тенденции, хотя общая инерция четвертого уклада все еще серьезно дает о себе знать. Пятый технологический уклад связан с появлением информационных технологий. Но самое важное, что он предполагает рассредоточение, установление принципиально иных связей между участниками жизненных и производственных процессов. В пятом укладе происходит дефрагментация мировой экономики, что становится в определенной мере предпосылкой перехода к шестому укладу, в котором уже просматривается массовое рассредоточенное расселение, хотя города как центры развития сохранятся.

Надо сказать, что все перечисленные уклады существуют одновременно, просто их весовые доли в каждой стране свои, и какой-то определенный уклад доминирует над остальными. По опубликованным оценкам в России доминантным является четвертый технологический уклад. А самая большая доля экономики – 6 процентов, - соответствующая шестому технологическому укладу, наблюдается сегодня в США.

Таким образом, новейшие технологии подталкивают к рассредоточению производственных и энергетических мощностей, к рассредоточению трудовых ресурсов, к рассредоточению и дефрагментации систем управления. Гигантизм и централизм явно не вписываются в этот тренд, и если и воспроизводятся (как в современной России), то исключительно по инерции, вопреки объективным тенденциям. Объективные тенденции отчетливо просматриваются на Западе, где активно развивается альтернативная энергетика, мини-теплоэлектростанции, системы автономной генерации тепла и электричества, локальные системы канализования и утилизации стоков. Где уже давно отходят от строительства гигантских многоэтажных кварталов, отдавая предпочтение малоэтажному жилью и заботясь о зеленых насаждениях. Знаменательное явление – энергоактивный дом, способный генерировать такое количество электроэнергии, что может «сбрасывать» излишки в общую сеть. Такие дома появились (например, в Германии) только благодаря развитию альтернативной энергетики.

Рассредоточение энергетических систем само по себе во многом является весьма показательной тенденцией. Действительно, зачем создавать одну гигантскую теплоэлектростанцию на целый город (или даже на целую область), когда можно создать десяток маленьких станций для отдельных районов или сотни еще более компактных станций – для разных кварталов? Новейшие технологии и автоматизированные системы управления позволяют серьезно снизить эксплуатационные издержки. И не надо тянуть провода на десятки километров. В перспективе каждое отдельно взятое предприятие в состоянии перейти на автономные системы генерации энергии. Интересно, что сегодня в порту Тикси ставят атомные мини-электростанции на базе военных подлодок.

Пример маниакального гигантизма в энергетике. Тело этой плотины безжалостное время разрушит быстрее, чем исчезнут города ниже по течению. Кто думал об этом?

Остается задуматься: почему нельзя было изначально создавать компактные атомные мини-генераторы? Скорее всего, мысль ученых и конструкторов просто не шла в этом направлении. Вот она – инерция четвертого технологического уклада: концентрировать мощности в одном месте. По той же причине во многих местах еще стремятся концентрировать трудовые ресурсы и систему управления. Принцип иерархического соподчинения, идущий еще со времен Абсолютизма, дал о себе знать и производственной сфере. По сути, это отголосок тех времен, когда рабочая сила была в избытке, а механизация – минимальна. Современные гигантские производства, даже при максимальном уровне автоматизации всех процессов, в этом плане наследуют старым предприятиям. Как правило, все они поднялись на волне растущего рынка. Однако в условиях падения спроса их гигантизм выходит им боком. И здесь наступает время компактных, динамичных и «умных» производств, спокойно подстраивающихся под конъюнктуру.

Как мы понимаем, высокие капитальные затраты требуют достаточно длительного периода окупаемости. И если вы не монополист, то выйти на проектную мощность удастся далеко не сразу. И к тому времени, когда вы наконец-то помчитесь на всех парах, конъюнктура может резко измениться, и впереди снова нарисуются проблемы. Технологии сейчас развиваются стремительно, спрос меняется, модернизация будет необходима чуть ли не каждые пять лет. А вы за это время только-только вышли в «ноль». Понятно, что выигрыш будет за теми, кто успеет выйти на чистую прибыль за пару лет. Так что лучше строить по одному небольшому заводику каждые два года, чем зараз вложиться в один огромный завод. Титаник не может лавировать среди айсбергов. Но ведь именно сейчас мировая экономика вошла в рискованную «полярную» зону.

Гибель "Титаника" как предвестие большой катастрофы. Почему-то маниакальная страсть к гигантизму происходит накануне эпохальных переломов.

Кризис, о котором теперь говорят на каждом углу, скорее всего, - это именно кризис гигантских производств. Все рассуждения о том, будто концентрация ресурсов и централизация управления диктуются соображениями эффективности, начинают показывать свою полную несостоятельность. И это становится заметным особенно сейчас, когда автоматизация вымывает из рабочего цикла не только обычных рабочих (заменяя их роботами), но и ведет к сокращению представителей многообразного «офисного планктона» - бухгалтеров, секретарей, плановиков, кадровиков и всякого рода «менеджеров» нижнего и среднего звена. Сегодня у управленца есть выбор – нанять бухгалтера или купить специализированную программу. Это означает, что современные мини-производства нисколько не теряют оттого, что каждому из них нужно создавать офисный «придаток», способный де перетянуть на себя немалую долю получаемого дохода. В наших условиях такой «придаток» можно более чем наполовину укоротить посредством современного компьютера с первоклассным программным обеспечением. Хороший «числогрыз» станет более надежным помощником современного управленца, чем целая контора депрессивных офисных теток.

Великие пирамиды в Гизе. По словам Геродота, инициаторы этого монументального строительства оставили о себе в народе дурную память, поскольку ради своего величия обрекли общество на лишения.

Колосс Родосский. Пример безумства амбиций и бессмысленных трат. Землетрясение низвергло эту гигантскую скульптуру спустя шестьдесят пять лет после ее возведения.

Проект Дворца Советов - самый яркий пример советской гигантомании. Война помешала его возведению.

И напоследок, одна небольшая зарисовка. Сегодня, как известно, нефтедобыча переживает не самые хорошие времена. В том смысле, что освоение новых месторождений требует теперь более существенных вложений, чем раньше. Себестоимость добычи нефти растет и, по словам специалистов, будет расти и дальше. Так вот, пример США, где начали активно осваивать метод горизонтального гидроразрыва пластов, показывает, что при использовании такого метода небольшие компании показывает заметно более высокую рентабельность, чем компании-гиганты. Это ли не впечатляющий пример! Если в такой стратегически важной отрасли гигантизм не дает особых преимуществ, то что говорить о других отраслях? Стоит ли говорить, что в случае серьезного снижения нефтяных цен, острее всего проблему почувствуют именно гиганты? Конечно, государство может вмешаться в их судьбу, ибо страх перед массовой безработицей вынуждает чиновников осуществлять бюджетную «подкормку» именно тех, кто занимает больше места под солнцем. Но бесконечно это продолжаться не может. Рано или поздно гиганты настолько истощат ресурсы, что их необратимая кончина будет воспринята как единственный выход из затянувшейся кризисной ситуации. К тому времени, я надеюсь, маленькие и «головастые» уже сумеют закрепить свои позиции. Выход найдется, и он будет нетривиальным. Как справедливо говорят некоторые эксперты: кризис открывает двери для новых возможностей.

А это - пример гигантомании "встающей с колен" России. Красноречивое знамение грядущего кризиса.