Почему от российских рэперов больше некуда деваться?

В 2017 году рэп окончательно превратился в главную музыкальную силу России. Среди молодежи он находится на ведущих позициях уже несколько лет, но в этом году сдались и люди постарше. Теперь обсуждение последних рэп-новостей проходит не только в пабликах-миллионниках «ВКонтакте», но и на центральных каналах. «Первый» посвящает рэп-баттлу Оксимирона и Гнойного десятиминутный сюжет, и даже рэп-гости «Вечернего Урганта» уже стали обыденностью, а не чем-то из ряда вон. На канале «Культура», смешно сказать, выходит ток-шоу, всерьез обсуждающее, а не осуждающее перспективы рэпа. Стереотипы про людей в бесформенных одеждах, кепках с прямым козырьком и криками «Йоу, вотсап!» остались в прошлом. При этом рэп захватывает массы не только в России. В июле компания Nielsen Music, много лет отвечающая за музыкальную статистику США, сообщила: на долю рэпа приходится двадцать пять процентов от всей прослушиваемой в Америке музыки, у рока — на два процента меньше. И это в самом деле историческое событие, потому что впервые в истории рэп обошел по популярности другие музыкальные жанры.

See also:

Раньше мы чуть ли не подсознательно сравнивали русский рэп с западной сценой, сейчас эти параллели имеют меньше смысла. Да, можно попытаться выделить местных Дрейков и Кендриков, но зачем, когда русский рэп сегодня — самостоятельные артисты, а не вариация западного аналога?

Даже если отмотать время на десять лет назад, к успеху в первую очередь приходили артисты, не паразитирующие на американских достижениях, а предлагающие нечто свое. Группа «Каста» сколько угодно могла вдохновляться Wu-Tang, но запомнили и полюбили их за очень русские по духу песни. Та же история с Бастой, группой Centr и Noize MC, которые успешно стерли грань между русскими рэпом и роком. Исключением в этом списке будет Тимати, который осторожно (и не очень) подсматривал в хит-парады в США и переделывал на русский. Учитывая, какого успеха он в итоге добился, формула Black Star точно работает.

За это десятилетие все изменилось настолько, что востребованных рэперов вряд ли получится сосчитать пальцами обеих рук — раньше с запасом хватало одной. Сложно точно указать момент, когда все стало меняться. Это, скорее, цепочка событий и релизов многих артистов, которые вдруг показали, что рэп — больше не одномерная музыка. Буквально за пять лет на хип-хоп-сцене заматерел целый ворох новых артистов, которые сейчас собирают тысячные (и больше) площадки.

В артистах первого эшелона по-прежнему остается главный «народный рэпер» и судья «Голоса» Баста. В 2017-м первый за девять лет альбом выпустила группа «Каста». Людям по-прежнему интересно следить за конфликтами бывших участников группы Centr. Noize MC уже не столько бунтарь, сколько заслуженный артист. Тимати построил вокруг лейбла Black Star настоящую империю. А группа «25/17» от жесткого рэпа эволюционировала к полноценной реинкарнации русского рока.

И, как оказалось, готовые к этому успеху уже сейчас. Если пытаться выделить ключевой момент, когда рэп начал «забирать свое», в первую очередь стоит вспомнить о так называемом перевороте игры. С разницей в несколько недель в ноябре 2015-го вышло сразу три альбома, серьезно повлиявших на восприятие рэпа широкими массами. Ими были «Горгород» Оксимирона, «Марабу» ATL и «Дом с нормальными явлениями» Скриптонита. «Горгород», ко всеобщему удивлению и восторгу, второй альбом питерского рэпера с оксфордским дипломом, вышел без каких-то анонсов и просто стал доступен на его странице во «ВКонтакте». За Вавилонской башней на обложке «Горгорода» скрывался концептуальный альбом-антиутопия, в котором многие разглядели сатиру на текущее положение дел в мире. Сюжет самой антиутопии не кажется такой уж революционной идеей (о чем всем напомнил Гнойный на недавнем баттле), но еще никогда эту идею не получалось так емко воплотить в формате музыкального альбома.

С одной стороны, Оксимирон утвердился в качестве героя молодежи. Новые песни тут же разобрали на цитаты, а слушатели не ленились узнавать значения новых для себя вещей. «Аррондисман», «зиккурат», «пассионарий» — после выхода «Горгорода» поисковые запросы по этим словам взлетели в несколько раз. Параллельно с этим Оксимирон стал героем и для более взрослой аудитории, которая вдруг открыла рэп как умную музыку, несущую в себе мощный социальный посыл. С тех пор карьера Оксимирона двигалась только вверх, несмотря на отсутствие новых релизов. Он все еще не выпустил следующий альбом, но этой осенью едет в стадионный тур, в рамках которого выступит и в московском «Олимпийском».

«Марабу» превратил ATL из перспективного и интригующего артиста в представителя первого рэп-эшелона. Фирменная мифология, основанная на ярких кислотных образах, сочетается со смесью хип-хопа и танцевальной музыки, за которую отвечает тандем битмейкеров Dark Faders — бессменных подельников ATL. Его концерты — это масштабные танцевальные рейвы, танцы на которых сочетаются с оторванным слэмом. Мошпит (кто не знает — загляните в словарь: шеф-редактор L’Officiel Эдуард Дорожкин заглянул — и не жалеет) на рэп-концертах еще не так давно могли себе позволить только Noize MC и группа Anacondaz, но сейчас это обыкновенный атрибут выступлений крупных рэп-артистов.

Скриптонит (это не научный термин, не название лекарства, а псевдоним Адиля Оралбековича Жалелова) в своей музыке пошел еще дальше. Его дебют «Дом с нормальными явлениями» раздвинул границы привычных в рэпе норм и смешал его с роком так, что сразу и не поймешь: то ли это блюз-рок, то ли рэп в непривычной для слушателя обертке.

Параллельно с новыми звездами внутри России лидеры стали появляться и в ближнем зарубежье. Весной 2016 года все вдруг заговорили о группе «Грибы». Проект продюсера Юрия Бардаша, на счету которого успех, например, группы Quest Pistols, сочетал в себе эстетику танцевальных рейвов девяностых с бойким рэпом, за который отвечают заметные на киевской рэп-сцене артисты Чатти и Симптом. Вслед за сверхуспешным альбомом «Дом на колесах» весной 2017-го последовала песня «Тает лед» — и если вы упустили ее эпидемию, то явно жили в какой-то другой части света.

Беларусь подарила сразу двух ярких артистов. Макса Коржа сейчас едва ли можно отнести к рэп-артистам, но все помнят, из какого жанра вышел самый успешный белорус последнего десятилетия. Это сейчас он записывает стадионные гимны молодежи, но начинал с песен куда проще и приземленнее. Его дебютный альбом «Животный мир» услышал лидер «Касты» Влади ­— и вскоре Макс стал новым артистом лейбла Respect Production, за пять лет превратившись в их главный актив.

Еще одни герои Беларуси — группа «ЛСП». Изначально сольный проект Олега Савченко, со временем «ЛСП» превратился в полноценный тандем. Где Олег отвечал за острые тексты, а его напарник Рома Англичанин — за музыкальную составляющую, балансирующую на грани рэпа и электроники. Вместе они выпустили сборник синглов «ЁП» и альбомы «Виселицца» и Magic City. Весной 2017-го они создали свой третий альбом Tragic City — масштабную и сложную работу, история которой раскрывается только спустя несколько прослушиваний от начала до конца. «Хотелось сделать действительно цельный, концептуальный альбом», — говорил Олег в интервью после выхода Tragic City. К сожалению, Рома Англичанин умер летом 2017 года, и с осени «ЛСП» отправились в большой тур в поддержку Tragic City уже в новом составе.

В 2016 году «ЛСП» отметились совместным релизом с другим героем поколения — Pharaoh. Который буквально за несколько лет превратился из нишевой интернет-звезды в одного из ключевых артистов сегодняшнего дня, вне зависимости от жанровой принадлежности. Его одинаково любит как ваша младшая сестра, которая только оканчивает школу, так и лидер «Ленинграда» Сергей Шнуров. Pharaoh удивительно легко далась трансформация из рэпера-мема, известного главным образом благодаря вирусным хитам Black Siemens и «5 минут назад», в большого артиста, осенний тур которого охватывает больше тридцати городов.