Публичный интерес как объект охраны в частном праве

Вопрос о соотношении в праве частного и публичного всегда актуальный, вне зависимости от особенностей политического и экономического устройства того или иного общества, в котором само право призвано функционировать. [1] Преподаватель кафедры гражданского права Киевского национального Университета им. Тараса Шевченко Андрей Кубко анализирует сравнительно новые тенденции в правовой действительности современной Украины (как и ряда других государств) которые, в конечном итоге, определяют характер взаимодействия частно-правового и публично-правового регулирования и придают особую остроту указанной проблеме.

Проблема соотношения частного и публичного в правовом регулировании традиционно являлась предметом особого внимания юридической науки, правотворчества и правоприменительной деятельности. Наверное, не будет преувеличением утверждать о ее актуальности уже на ранних этапах функционирования собственно права и законодательства. [2] Причина не только в том, что полная противоположность упомянутых категорий, даже в обыденном понимании, неизбежно переносится в юридическую плоскость и, следовательно, порождает определенную конфликтность в правовой действительности. Как свидетельствует многолетний опыт, разрешение проблемы соотношения частно - и публично-правовых механизмов при регулировании общественных отношений органически связано с формированием и характером как теоретических воззрений, так и законодательных предписаний, относящихся, в частности, к роли и месту государственной власти в жизни общества, приоритету одних средств правового регулирования перед другими либо их уравновешиванию, характеру экономической и политической системы государства, правам человека и их защите, полномочиям органов государственной власти, наконец, к самым различным аспектам взаимодействия государства, личности и разного рода общественных образований. Даже этот далеко не полный перечень с большой наглядностью подтверждает не только практическую значимость, но и жизненную необходимость как можно более глубокого, всестороннего и тщательного исследования вышеупомянутой проблематики в юридической науке.

Нетрудно заметить, что подобные обстоятельства делают вопрос о соотношении в праве частного и публичного актуальным вне зависимости от особенностей политического и экономического устройства того или иного общества, в котором само право призвано функционировать. [3] Вместе с тем, на данном этапе общественного развития в правовой действительности современной Украины (как и ряда других государств) имеют место сравнительно новые тенденции, которые, в конечном итоге, определяют характер взаимодействия частно-правового и публично-правового регулирования и придают особую остроту указанной проблеме. Речь идет, прежде всего, о формировании на различных уровнях общественно-политической жизни целого комплекса качественно новых взглядов на место и функции государственной власти в системе правовых институтов и, как следствие, представлений о роли и назначении государственно-властного регулирования общественных отношений среди прочих юридических механизмов. Подобная ситуация, в свою очередь, с неизбежностью обуславливает возникновение ряда процессов, которые в значительной степени определяют направление и характер развития правовой системы большинства государств постсоветского пространства. [4] Не имея возможности в рамках настоящей статьи останавливаться на их подробной характеристике, отметим основные из таких факторов. Во-первых, ключевое значение имеет продолжающаяся в течении последних лет трансформация самого частного права. Причем процесс этот сопровождается не только обновлением соответствующего законодательства, [5] но и разносторонним переосмыслением роли, назначения, функций и ценности частного права как специфического инструмента регулирования общественных отношений. [6] С другой стороны, - это еще одна, можно сказать, параллельная тенденция, - определенным изменениям подвержено и право публичное. [7] Безусловно, характер подобных изменений во многом определяется особенностями публично-правовой сферы и, таким образом, качественно отличается от сходных процессов в области частного права. Говоря о специфике непосредственно украинской правовой действительности, нельзя на этот счет не отметить, что одним из обстоятельств, которые определяют соотношение частно-правовых и публично-правовых составляющих нормативного регулирования, выступает принесенная в правовую систему Украины довольно острая противоречивость юридических норм в решении целого ряда аналогичных вопросов, обусловленная, главным образом, принятием, параллельно с Гражданским, Хозяйственного кодекса в 2003 году. [8] Впоследствии, наблюдается зачастую несбалансированное и хаотичное по своей направленности разрешение законодателем целого ряда ситуаций, если не в конкретных правовых нормах, то на уровне общего смысла закона.

Не вызывает сомнений, что при таких условиях крайне возрастает вероятность внедрения, на уровне законодательных актов, доктрины, правоприменительной практики, наконец, правосознания и правовой идеологии, такой модели соотношения частно-правового и публично-правового регулирования, которая не соответствует действительным потребностям общества, государства и личности, не учитывает истинного назначения как частно-правовых, так и публично-правовых институтов [9] или, например, не согласовывается с фундаментальными принципами, содержащимися в основном законе и обязательных для Украины нормах международного права. [10] Сказанное, по нашему мнению, достаточно убедительно свидетельствует о высокой теоретической и практической значимости рассматриваемого вопроса и его особой актуальности в современных условиях.

Существует, тем временем, еще один достаточно спорный вопрос: почему из всего многообразия самых разных аспектов взаимодействия частного и публичного в праве, законодательстве и, в целом, в правовой действительности, во главу угла поставлена именно проблема обеспечения публичного интереса в частном праве. Причина этого, на наш взгляд, в следующем. Характер частно-правовых отношений, их содержательное наполнение, пределы распространения и функционирование (что, в свою очередь, определяет особенности правового статуса, права, обязанности, ответственность субъектов данных отношений, диапазон юридических возможностей для реализации такими субъектами собственных интересов и др.) решающим образом зависят от сферы действия и направленности публично-правового регулирования. Область последнего, в зависимости от таких факторов, как, например, приоритетные задачи государства в тот или иной исторический период, цели создания определенного типа экономических отношений и т. п., может сужаться или расширяться; само публично-правовое регулирование может быть направлено на «проникновение» во все пространство жизнедеятельности общества и подчинение большинства правовых институтов своим началам или, наоборот, воздерживаться от подобных мер. Но в любом случае, отношения частного права охватывают собой (и в полной степени проявляют здесь свое существо) только те участки жизни социальной общности, которые затронуты публичным регулированием лишь в незначительной степени. Иными словами, частное право, во всех своих проявлениях, находятся в зависимости от регулирования публично-правового. Здесь необходимо упомянуть, что, согласно господствующему в современной юридической науке мнению, публичный интерес выступает одним из ведущих признаков публичного права, [11] следовательно, определяет характер, все стороны данного юридического образования и, в конечном итоге, оказывает существенное влияние и на частно-правовую плоскость. Потому можно утверждать, что публичный интерес, являясь одним из важнейших факторов, который формирует и направляет воздействие государственной власти на общественные отношения, тем самым, играет ключевую роль при конструировании модели соотношения публично-правового и частно-правового регулирования. Именно надлежащее решение, прежде всего, теоретических вопросов, так или иначе связанных с категорией публичного интереса, способно сформировать оптимальный подход законодателя и субъектов правоприменительной деятельности к сочетанию частного и публичного элемента в правовой системе, что должно исключить или минимизировать вероятность принятия на различных уровнях неприемлемых решений (в самом широком понимании), о которых упоминалось выше.

Не подлежит сомнению, что необходимость обеспечения публичного интереса существует при реализации всех без исключения общественных отношений. Вместе с тем, достижение этой цели представляется наиболее сложным именно в отношениях частного права. В трудах ученых-юристов неоднократно подчеркивалось, что частно-правовые отношения являются, прежде всего, сферой юридической децентрализации, где отсутствует единственный властный центр, способный подчинить своей воле остальных субъектов, и, в то же время, значительному количеству граждан и организаций предоставлена широкая возможность регулирования отношений по собственному усмотрению, выбора того или иного варианта поведения из многих возможных, установления взаимных прав и обязанностей по обоюдному согласию, а не в силу веления уполномоченных органов государственной власти. [12] Поскольку субъекты частно-правовых отношений имеют, тем самым, широкую свободу деятельности по собственному усмотрению и собственной волей, здесь создается также возможность наиболее полного удовлетворения разнообразных интересов. Более того, в подавляющем большинстве случаев, с целью реализации собственных интересов граждане и юридические лица как раз и вступают в подобного рода отношения. Таким образом, в области частного права «действует» огромное количество отдельных интересов, носителями которых являются его субъекты. Наличие множества интересов, каждый из которых, к тому же, должен получить равное признание и защиту (исходя из принципа равенства участников частно-правовых отношений) неизбежно приводит к возникновению противоречий между ними. [13] Существенные противоречия возникают не только между собственными интересами участников отношений частного права; их интересы нередко входят в конфликт с интересами более общего характера - коллективными, государственными, общественными. [14] Необходимо, вместе с тем, отметить, что несмотря на признание возможности подобного несовпадения, пагубность его последствий и многие иные связанные с этим проблемы, как правило, все же не становились предметом пристального внимания юридической науки, а иногда и вообще не учитывались, что находило свое выражение в категорических выводах, например, о невозможности принижения интересов коллективов и граждан общенародными интересами, [15] отсутствии непримиримых противоречий между интересами государства и личности в социалистическом обществе [16] и пр. Опыт сегодняшней нормотворческой и правоприменительной деятельности с наглядностью продемонстрировал, что игнорирование подобных противоречий, в конечном итоге, будет иметь последствием ущемление или полную невозможность реализации того или иного интереса, часто - целых групп интересов. При этом возможны различные ситуации: удовлетворение личных либо групповых интересов за счет интересов общества или государства, необоснованное и чрезвычайно широкое подчинение интересов граждан и коллективных образований общественным или государственным интересам, ни чем неоправданная различная реализация и защита однопорядковых интересов и пр. Состояние правового регулирования, законодательства, практики, в целом, правовой действительности, при которой реализация интересов происходит подобным образом, недопустимо. И дело не только в недопустимости с точки зрения политических, экономических, нравственных аспектов, хотя и они играют здесь значительную роль. Ситуация, при которой одни интересы доминируют над другими и обеспечиваются за счет последних, неприемлема, прежде всего, в силу обстоятельств юридического характера. Нормы, которые содержаться в основном законе Украины, некоторых актах гражданского законодательства (или логически следуют из их общего содержания) и провозглашают такие фундаментальные принципы, как признание личности высшей социальной ценностью, взаимная ответственность государства и граждан, направленность деятельности общества на реализацию потребностей его членов, обеспечение прав и свобод как приоритетная цель функционирования государственной власти, гарантии прав территориальных общин на местное самоуправление, [17] равноправие государства и негосударственных образований в гражданско-правовых отношениях [18] и др., в той или иной мере пронизывают всю систему внутреннего законодательства Украины и большого количества международных соглашений, участницей которых Украина выступает. Указанные принципы, будучи отраженными в основной массе действующих правовых норм, перестают быть уже простыми предписаниями закона и составляют то, что принято называть основами национального правопорядка. Таким образом, эти и некоторые иные руководящие положения приобретают общеобязательный характер для всех без исключения сфер правового регулирования и направлений государственного воздействия. Содержание таких предписаний, тем временем, по своему смыслу (пусть и не прибегая к четким формулировкам в тексте нормативных актов) категорически исключает как реализацию личных или коллективных интересов в ущерб общественным или государственным, так и всеобщее подчинение, например, интересов личности интересам больших социальных групп, общества или государства. [19]

Следовательно, в условиях существующих противоречий множества интересов, с одной стороны, и недопустимости реализации одних из них за счет ущемления остальных, с другой, юридическое регулирование в частном праве должно быть направлено не на обеспечение приоритета тех или иных интересов (в том числе, государственных и общественных) над другими, а на оптимальное сочетание разных по своему содержанию и степени обобщения интересов, что соответствует смыслу и общей направленности украинского законодательства и целого ряда международных норм. [20] Даже в случаях, когда со стороны государства устанавливаются определенные достаточно жесткие ограничения или иные требования ко всем или отдельным участникам гражданского оборота, ограничивается или стесняется строгими рамками инициатива последних либо на них возлагается широкий круг юридических санкций - все это должно иметь целью и результатом не умаление частных интересов, подчинение их коллективным, государственным или общественным, а напротив, обеспечение частного интереса в его согласовании с интересами более общего порядка (общества, больших общественных групп, государства) при том, однако, чтоб последние также получили надлежащее признание и охрану.

Обеспечение такого сочетания в частно-правовых отношениях представляет собой особую сложность, поскольку каждый из субъектов данного рода общественных отношений наделен юридически равными возможностями для воплощения собственных интересов, которые являются, с правовой точки зрения, в равной мере защищенными. Поставленная цель может быть достигнута в частном праве исключительно при надлежащей реализации публичного интереса, [21] который, являясь, в силу своей сущности, обеспечиваемым средствами государственно-властного воздействия, в то же время «принимает во внимание» различные по носителям и степени обобщенности интересы (см. далее). Более того, все указанные обстоятельства не только ставят публичный интерес в ряд охраняемых законом, в том числе нормами гражданского законодательства, интересов, но и делают его единственным основанием для внесения элементов публично-правового регулирования в сферу частного права.

Необходимым условием этого, на наш взгляд, должен стать подход юридической науки, а также законодателя и практики к определению упомянутой категории, который, во-первых, в полной мере учитывает уже существующие в доктрине теоретические положения, относящиеся к интересу вообще, публично-правовой природе, публичности и пр., во-вторых, неотделим от смысла и общей направленности всего спектра действующего законодательства различной отраслевой принадлежности, и, кроме того, дает возможность для четкого недвусмысленного разграничения публичного интереса с близкими по существу явлениями.

Следует отметить, что данная правовая конструкция не получила широкого распространения на нормативном уровне, и, чаще всего, подменяется близкими на первый взгляд, но отличными по существу терминами (общественные интересы, интересы государства и общества, общие интересы).

Упоминание о публичном интересе практически отсутствует в трудах по юриспруденции, философии и социологии советского периода, при том, что категория интереса вообще и, в частности, интереса в праве, достаточно глубоко изучалась наукой того времени. Исследования, посвященные непосредственно публичному интересу, появились лишь в последнее время. Но и здесь, высказываемые, таким образом, взгляды представляются достаточно спорными. Основные изъяны высказанных в юридической литературе подходов к сути и признакам публичного интереса сводятся к его определению через категорию общественного интереса [22] (что приводит к ошибочному выводу о совпадении содержания этих терминов, по крайней мере, в основных моментах). Далее, одним из основных признаков публичного интереса, который, вместе с остальными, и позволяет отнести тот или иной существующий интерес к категории публичного, называют его обеспеченность правом. [23] Подобный подход, по нашему мнению, скорее способен отвести внимание науки, законодателя и практики от проблемы, чем предложить конкретные способы ее решения. Основная сложность как раз и заключается в том, что правовая система рано или поздно сталкивается с необходимостью дать ответ на вопрос: какие из огромного количества разнообразных интересов следует обеспечивать при помощи правовых норм и должны ли быть в дальнейшем юридически обеспечены интересы, которые защищены правом сейчас. Таким образом, задачей является отыскать и сформулировать те критерии, которые бы с достаточной ясностью свидетельствовали о наличии публичного интереса в тои или иной ситуации. И только в случае, если публичный интерес будет установлен, - он должен быть обеспечен правовыми нормами, то есть могут приводиться в действие юридические механизмы, направленные на его обеспечение и которые, как правило, отличны от механизмов, которые охраняют интересы частного характера.

Среди иных явно неприемлемых сторон в современных подходах к определению публичного интереса следует выделить утверждение, что категория «публичные интересы» охватывает как общественные, так и государственные потребности. [24] Каким образом, однако, следует поступать законодателю или органам власти и должностным лицам, которые осуществляют применение норм закона, если общественные потребности не полностью согласуются с государственными или, тем более, прямо противоречат друг другу.

Наконец, отождествление публичного интереса с интересами общественными, государственными или признание таковых его основой не может быть принято современной правовой системой Украины в силу положений целого ряда нормативных документов, которые запрещают подчинение частных интересов интересам общества или государства а требуют их сочетания (см. выше). [25] По этой же причине безосновательным представляется и встречающееся в литературе утверждение о том, что характером публичных наделены и интересы больших социальных групп.

Кроме того, надлежащим образом не учитываются достаточно подробно разработанные доктринальные положения об интересе в общенаучном понимании, безотносительно к определенным его видам; [26] не достаточно принимаются во внимание признаки публичности, которые с той или иной степенью определенности упомянуты или логически следуют из норм действующего законодательства, чем создается, кроме прочего, вероятность конструирования категории публичного интереса вне общего контекста правовой системы. К безусловным преимуществам формирующегося в последнее время учения о публичном интересе следует отнести, во-первых, признание недопустимости сведения публичного интереса к государственному [27] и, во-вторых, упоминание о том, что публичный интерес, по своей природе, должен учитывать благо всех и каждого, а не только всеобщие потребности. [28] Последний тезис, правда, прослеживается только косвенно и недостаточно разработан в своем обосновании; однако его тесная взаимосвязь с утверждением о неприемлемости доминирования общих интересов над частными (или частных над общими) и необходимости их сочетания очевидна. С наибольшей полнотой сущность этого правового явления раскрывает предложенная в работах постсоветского периода характеристика публичных интересов как интересов, которые представляют из себя усреднение личных, групповых интересов и без которых невозможно, с одной стороны, реализовать частные интересы, а с другой - обеспечить надлежащее развитие организаций, государств, наций, социальных сословий и общества в целом. [29] Близко к этому мнение отдельных представителей украинской юридической науки, которые среди особенностей публичный интересов называют их способность обеспечивать реализацию одинаковых или схожих интересов индивидуального характера. [30]

Для правильного определения сущности публичного интереса необходимо также принимать во внимание сложившиеся в науке подходы, согласно которым интерес представляет из себя сложное структурное образование, основан на потребностях, но не сводится к последним, [31] существует объективно, но, в то же время, отражается в сознании своего носителя. [32] Таким образом, необходимыми условиями возникновения интереса как такового следует считать наличие собственно потребности, ее осознание и восприятие со стороны отдельного лица или социальной группы, к которой обращена потребность, что подразумевает также формирование цели и способов удовлетворения такой потребности. Следовательно, еще одной составляющей интереса и являются те средства, методы, которые дают возможность должным образом реализовать существующую, во многом, объективно но, в то же время, воспринятую и осознанную потребность. Необходимо упомянуть и о таком элементе в интересе, как определенного рода блага, при достижении которых создается возможность для удовлетворения потребностей, положенных в его основу. Лишь при наличии всех вышеуказанных факторов возможно существование интересов, в том числе, и таких, которые реализуются в нормах права и охраняются ими. Кратко изложенная здесь характеристика интересов, приводимая с большей или меньшей степенью детализации в основной массе научных работ, посвященных данной проблематике, станет определяющей при дальнейшем рассмотрении специфики интереса публичного.

Тем не менее, подход к теоретическому конструированию публичного интереса как объекта правовой охраны не может быть всесторонним и обоснованным без исследования, кроме прочего, тех особенностей, которые свойственны для категории публичности непосредственно по смыслу закона (что нашло свое отображение и в некоторых научных трудах), поскольку именно она выступает одним из факторов, что позволяют провести достаточно четкую грань между публичным интересом и смежными правовыми явлениями. Доктрине и законодательству Украины и других стран СНГ, безусловно, известны такие категории как публичные договора, юридические лица публичного права, публичная собственность, [33] публичное судопроизводство. Анализ действующих в этой связи нормативных положений позволяет сделать вполне определенные выводы о том, что в, действительности, современный законодатель вкладывает в понимание публичности. Здесь необходимо обратить внимание на несколько основных аспектов. Во-первых, публичность во всех случаях тесно связана с государственным «присутствием», государственной деятельностью и непосредственным участием государственной власти в тех или иных общественных процессах, которое, однако, в зависимости от конкретных обстоятельств, может принимать разнообразные формы и осуществляться с помощью различных методов. [34] Во-вторых, публичность наиболее широко наделена всеобщим характером, то есть охватывает неограниченный круг лиц, коллективов, любых общественных образований. Она, в то же время - это третья ключевая особенность данной категории - «принимает во внимание» каждое отдельное частное лицо, организацию или социальную группу и, таким образом, направлена непосредственно на интересы, блага, выгоду, права, обязанности каждого.

И лишь руководствуясь указанными критериями, можем охарактеризовать основные черты публичного интереса с надлежащей полнотой.

Во-первых, в его основе всегда лежат только те потребности, которые являются общими для государства, общества и, вместе с тем, каждой отдельной личности. При этом, удовлетворение каждой из таких потребностей должно прямо или косвенно содействовать реализации остальных. Чаще всего, это общественные или государственные потребности, удовлетворение которых дает определенные гарантии для удовлетворения потребностей личных и групповых. Однако в некоторых случаях возможна обратная зависимость, и тогда потребность отдельной личности или коллектива ложится в основу публичного интереса. [35] Необходимо только, чтоб реализация подобной потребности приводила к реализации или создавала потенциальную возможность реализовать государственные, общественные, групповые потребности, а также потребности неограниченного круга частных лиц - всеобщие потребности.

Поскольку публичный интерес, как уже упоминалось выше, представляет из себя правовую категорию, а необходимость его реализации является юридическим основанием для разного рода государственно-властного воздействия на деятельность субъектов частно-правовых отношений, потребности, о которых идет речь, должны быть определены на нормативном уровне и, при том, лишь в качестве всеобщих и приоритетных. [36] Что касается собственно нормативного их закрепления, привести какие-либо четкие универсальные критерии нельзя. Весьма часто суть подобных потребностей определяется в общих положениях, преамбулах, нормах-декларациях основных законов (конституций) государств или обычных законодательных актов, а также международных соглашений. Вместе с тем, она может прослеживаться и в конкретных нормативных предписаниях, которые, в своем большинстве, детализируют упомянутые правила общего характера. О том, что государство признает ту или иную потребность всеобщей и одной из важнейших, может прямо говориться в тексте правовой нормы, [37] но чаще всего это логически следует из сравнительно большого количества норм, установленных, к тому же, несколькими законодательными актами, и только при их рассмотрении в совокупности и взаимосвязи. Как правило, о признании той или иной потребности первоочередной для страны всего общества безусловно свидетельствует упоминание о ней в нормативных или иных правовых актах, действовавших в разные временные периоды, в результате чего такая потребность приобретает «исторические корни» в развитии правовой системы. [38]

Все эти потребности, далее, должны существовать объективно и носить достаточно стабильный характер. Подобно тому, как для наличия интереса необходимо соответствующее преломление объективной потребности в сознании ее носителя, интерес публичный может иметь место лишь постольку, поскольку упомянутые всеобщие потребности признаны государством приоритетными, а также восприняты, на уровне как общественного, так и индивидуального сознания. О критериях государственного признания было упомянуто выше: нормативная формализация потребностей уже сама по себе подтверждает, что государственная власть, в лице, например, законодательных органов или органов исполнительной власти, осуществляющих ведомственное регулирование, придает весомое значение таким потребностям и направляет свою деятельность на их обеспечение. Но так как государственные и ведомственные интересы являются интересами публичными не всегда, а только если направлены на благо всей общности и каждого, публичный интерес может возникнуть на основании таких потребностей, которые, помимо признания со стороны государства, осознаны и восприняты обществом и личностью. Как собственно правовое, так и огромное идеологическое значение этой составляющей в механизме сдерживания государства по отношению к субъектам частного права и предотвращения возможного государственного произвола очевидно. Если государство (орган государственной власти) путем введения соответствующих положений в законодательство провозгласит ту или иную собственную потребность приоритетной и жизненно необходимой при том, что данная потребность не воспринята в качестве таковой основной частью общества и не является индивидуальной потребностью личности - такая потребность не может породить собой публичный интерес, следовательно, не должна становиться и основанием для государственно-публичного воздействия на частно-правовые отношения. [39]

Вышеописанные потребности должны иметь средства реализации, которые носят исключительно правовой характер и допустимы в деятельности государства, обеспечивающего публичный интерес, что соответствует сложившемуся в юридической и философской науке представлению о способах, с помощью которых потребности могут быть удовлетворены, как одном из структурных элементов интереса. В этой связи важно учитывать, что любые потребности, включая и те, что по своей природе способны составить фундамент публичных интересов, не должны приниматься во внимание, если все возможные меры по их удовлетворению являются недопустимыми в государственной деятельности, в частности, с точки зрения международных обязательств, базовых правовых принципов, неотъемлемых прав человека и пр. [40]

Наконец, данный интерес включает в себя построение правопорядка и общественных отношений вообще, при которых создаются наиболее благоприятные условия для обеспечения потребностей, составляющих основу самого публичного интереса, в дальнейшем. Распространены случаи, когда в результате осуществления тех или иных шагов, направленных на его защиту, достигается противоположный или отличный от этого результат. В основном, негативные последствия (не только для общества, но и для функционирования правовой системы и самого государственного механизма) заключаются в создании широкого пространства для почти неограниченного подчинения частно-правовых отраслей административному (в широком понимании этого термина) влиянию, внесении неопределенности в правовое положение участников правоотношений, невозможности эффективной защиты и восстановления нарушенных прав физических лиц и организаций. [41] Потому каждую меру по защите публичного интереса необходимо оценивать с точки зрения того, какие последствия ее установление в законодательстве, а также практическое применение может иметь.

Наличие публичного интереса, таким образом, исключается при отсутствии хотя бы одного из перечисленных признаков, поскольку только соответствие всем упомянутым критериям, способно, в действительности, достичь непосредственных целей публичного интереса - обеспечить сочетание и оптимальное согласование различных конкурирующих, а нередко и конфликтных интересов, реализующихся в частно-правовых отношениях.

Высказанные предложения, по нашему мнению, наряду с ранее сформировавшимися концепциями относительно предмета данного исследования, могут послужить общими ориентирами для дальнейшего изучения рассматриваемой проблематики. Все это, безусловно, должно способствовать поиску наиболее оптимальных и приемлемых решений значительного количества спорных вопросов как в теории и законодательстве, так и в повседневной практике его применения в различных сферах общественной жизни.

[ 1] Примечательно, что подобные вопросы, пусть под разным углом зрения, рассматривались и порождали значительное количество дискуссий в правовой доктрине дореволлюционной России (см., например, Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. - М., 1998. - с. 37 - 49), советской юридической науке (см., например, Иоффе О. С. Гражданское правоотношение. // Очерки по гражданскому праву. Сб. статей. - Л., 1957. (В кн.: Иоффе О. С. Гражданское право. Избранные труды. - М., 2000. с. 528 - 548), Братусь С. Н. О разграничении гражданского и административного прва // Проблемы гражданского и административного права. Под ред. Черепахина Б. Б., Иоффе О. С., Толстого Ю. К. - Л., 1962. - с. 39 - 62.), а также в работах т. н. постсоветского периода (см., например. Алексеев С. С. Частное право. - М., 1999. - с. 22 - 34.)

[2] Достаточно показательными в этом контексте представляются сложившиеся в древнеримской юриспруденции (и позднее опровергнутые), можно сказать, целостные доктринальные подходы к решению вопроса о разграничении сфер публичного и частного права, в основу которых, как известно, был положен характер интересов, охраняемых нормами той или иной категории.

[3] Примечательно, что подобные вопросы, пусть под разным углом зрения, рассматривались и порождали значительное количество дискуссий в правовой доктрине дореволлюционной России (см., например, Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. - М., 1998. - с. 37 - 49), советской юридической науке (см., например, Иоффе О. С. Гражданское правоотношение. // Очерки по гражданскому праву. Сб. статей. - Л., 1957. (В кн.: Иоффе О. С. Гражданское право. Избранные труды. - М., 2000. с. 528 - 548), Братусь С. Н. О разграничении гражданского и административного прва // Проблемы гражданского и административного права. Под ред. Черепахина Б. Б., Иоффе О. С., Толстого Ю. К. - Л., 1962. - с. 39 - 62.), а также в работах т. н. постсоветского периода (см., например. Алексеев С. С. Частное право. - М., 1999. - с. 22 - 34.)

[4] Рассматриваемые процессы, являясь, во многом, общими для государств бывшего Союза ССР, в правовой системе каждой страны имеют собственную специфику, формируемую под влиянием исторических, культурных, религиозных и иных особенностей каждого отдельного общества.

[5] Тем не менее, влияние этого фактора также существенно. В качестве наиболее ярких примеров может быть названо, например, установление непосредственно на законодательном уровне принципов, по своему содержанию ограничивающих воздействие государственной власти на участников частно-правовых отношений, предоставление гражданам и юридическим лицам достаточно широкой возможности по собственному усмотрению отступать от требований актов гражданского законодательства, право супругов в договорном порядке урегулировать вопросы уплаты алиментов и т. п. (См. ст. ст. 3, 6 Гражданского кодекса Украины // Офіційний вісник України. - 2003 - № 11. - с. 461; ст. ст. 77, 78 Семейного кодекса Украины // Відомості Верховної Ради України. - 2002. - № 21-22. - с.).

[6] См., например: Гайворонський В. Цивільне законодавство: від „нічого приватного” до „нічого публічного”? // Вісник Академії правових наук України. - 1997. - № 4; Азімов Ч. Поняття і зміст приватного права // Вісник Академії правових наук України. - 1998. - № 3; Селіванов В., Діденко Н. Діалектика приватного та публічного у правовому регулюванні // Право України. - 2001. - № 11; Бірюков І. Предмет і метод приватного права // Право України. - 2002. - № 4 и др.

[7] Подробнее см.: Тихомиров Ю. А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. - 2001. - № 5. - с. 31 - 12.

[8] Это, в принципе, признается и украинскими исследователями, в работах которых по указанной проблематике упоминается о подходах, очерченных в Гражданском и Хозяйственном кодексе Украины (См. например: Рабінович П. Приватне й публічне у природному праві та українському законодавстві // Юридична україна. - 2004. - № 6. - с. 27 - 34; Его же. Природне право: діалектика приватного й публічного // Право України. - 2004. - № 9. - с. 61 - 63; Зельдина Е. Обеспечение публичных и частных интересов специальным режимом хозяйствования // Господарське право. - 2004. - № 2.

[9] Подобные ошибки, как правило, крайне негативным образом отражаются на самых различных сферах общественной жизни - экономическом развитии страны, духовном прогрессе общества, состоянии законодательства, функционировании правовой системы в целом и могут носить необратимый характер. Например, политика, направленная на всеобщее подчинение частного права принципам публичного регулирования, которая последовательно проводилась в бывшем СССР, привела, по словам одного из ведущих деятелей юридической науки, к изничтожению частного права, что, в свою очередь, обусловило возникновение еще целого ряда нежелательных общественных процессов, которые сохраняют свое влияние и сегодня. (Подробнее см. Алексеев С. С. Частное право. - М., 1999. - с. 83 - 97.).

[10] Известны случаи, когда в отношении юридических лиц частного права органами исполнительной и судебной власти Украины было предпринято грубое нарушение требований ст. 1 Первого протокола к Конвенции о защите прав и основных свобод человека, ратифицированного украинским парламентом 17 июля 1997 г. Такие действия, противоправность которых была признана международными судебными инстанциями, противоречили, по сути, основам сбалансирования частно-правового и публично-правового регулирования, в данном случае в отношениях собственности, установленным на международном уровне. Одной из основных причин этого стало ни что иное, как неадекватный, в конкретной ситуации, подход государства к сочетанию частного и публичного в праве.

[11] См. Тихомиров Ю. А. Публично-правовое регулирование: динамика сфер и методов // Журнал российского права. - 2001. - № 5 с. 4 - 5; Его же. Публичное право. - М. - 1995.

[12] Подробно см., например: Алексеев С. С. Право. Опыт комплексного исследования. - М., 1999. - с. 41 - 47; Его же. Частное право. - М., 1999. - с. 22 - 34; Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. - М., 1998. - с. 39.

[13] Иногда противоречие рассматривается только как одна из форм несовпадения интересов, наряду с их расхождением и несогласованностью (подробно см. Степанян В. В. Социальные интересы и социалистическое право. - Ереван, 1980. - с. 59 - 67.), в то время как большинство авторов упоминают исключительно о противоречии интересов (см., например: Кулиев Т. А. Проблема интересов в социалистическом обществе. - М., 1967. - с. 17; Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. - М., 1974. - с. 230; Гукасян Р. Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. - Саратов, 1970. - с. 15; Лазарев Б. М. Социальные интересы и компетенция органов управления // Сов. Государство и право. - 1971. - № 10. - с. 86.).

[14] Подробно см. Сабикенов С. Право и социальные интересы в социалистическом обществе. Автореферат диссертации на соискание степени докт. юрид. наук. - Алма-Ата, 1986. - с. 19; Замошкин Ю. А. Частная жизнь, частный интерес, частная собственность // Вопросы философии. - 1991. - № 1. - с. 12.

[15] См., например, Свердлык Г. А. Гражданско-правовые способы сочетания общественных, коллективных и личных интересов. - Свердловск, 1980. - с. 56.

[16] См., например, Новицкий И. Б. Солидарность интересов в советском гражданском праве. - М., 1951. - с. 52.

[17] См., например, ст.ст. 3, 7, 15, 41 Конституции Украины от Украины от 28 июня 1996 г.[17] ( с последующими изменениями) // Відомості Верховної Ради України. - 1996. - № 30. - с. 141.

[18] См., например, ст.ст. 3, 169 Гражданского кодекса Украины от 16 января 2003 г. // Офіційний вісник України. - 2003. - № 11. - с. 461.

[19] Известно, что ранее подход доктрины и законодательства к решению данного вопроса был кардинально противоположным, что выражалось в безоговорочном признании доминирования общих интересов над частными (см., например: Сиренко В. Ф. Обеспечение приоритета общегосударственных интересов. - К., 1987. - с. 35 и след.; Свердлык Г. А. Гражданско-правовые способы сочетания общественных, коллективных и личных интересов. - Свердловск, 1980. - с. 51; Патюлин В. А. Государство и личность в СССР. - М., 1974. - с. 100.). Причина заключается не только в характере существующей тогда правовой идеологии. Необходимо, кроме того, учитывать, что вышеуказанные принципы отвергались советской правовой системой и не находили своего выражения в законодательстве.

[20] Кроме того, оптимальное сочетание конкурирующих интересов часто рассматривается как одно из основных начал построения системы законодательства, со всеми вытекающими отсюда последствиями (см., например: Червонюк В. И., Гойман-Калинский И. В. Согласование интересов как вид современных законодательных технологий // Государство и право. - 2004. - № 8 с. 32.).

[21] Не прибегая к подробной характеристике способов обеспечения публичного интереса, которая заслуживает отдельного рассмотрения, отметим, что реализуется публичный интерес путем принесения в частно-правовую сферу отдельных элементов публичного регулирования, поскольку, как признано доктриной, находится в неразрывной связи с публичным правом и является одним из характерных признаков последнего (см. выше).

[22] См. Кряжков А. В. Публичный интерес: понятие, виды и защита // Государство и право. - 1999. - 10. - с. 92 и след.; Тотьев К. Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве // Государство и право. - 2002. - № 9. - с. 25.

[23] См. Кряжков А. В. Публичный интерес: понятие, виды и защита // Государство и право. - 1999. - 10. - с. 95.

[24] Тотьев К. Ю. Публичный интерес в правовой доктрине и законодательстве // Государство и право. - 2002. - № 9. - с. 24.

[25] Известно, что надлежащая реализация публичного интереса в гражданско-правовых отношениях невозможна без внесения в эту область более или менее широкого властно-императивного воздействия на субъектов данных отношений и возложения на них определенных ограничений.

[26] См. Михайлов С. В. Категория интереса в российском гражданском праве. - М., 2002. - с. 65 и след.; Дмитренко О. А. Способы взаимоограничения частного и публичного интересов в хозяйственно-правовом регулировании расчетных отношений // Экономика и право. - 2004. - № 2. - с. 72 и след.

[27] См. Указ. соч.; Тихомиров Ю. А. Публичное право. - М., 1995. - с. 25.

[28] См. Михайлов С. В. Категория интереса в российском гражданском праве. - М., 2002. - с. 64 - 65; Рабінович П. Природне право: діалектика приватного й публічного // Право України. - 2004. - № 9. - с. 63.

[29] Тихомиров Ю. А. Публичное право. - М. 1995. - с. 55.

[30] Подробно см. Рабінович П. Приватне й публічне у природному праві та українському законодавстві // Юридична Україна. - 2004. - № 6. - с. 30.

[31] Иногда к составляющим любого интереса относят собственно потребность, способы и средства ее удовлетворения (см. Патюлин В. А. Государство и личность в СССР. - М., 1974. - с.86), иногда - также блага и ценности, наличие которых способствует удовлетворению соответствующей потребности (см. Степанян В. В. Социальные интересы и социалистическое право. - Ереван, 1980. - с. 12.).

[32] См., например: Грибанов В. П. Интерес в гражданском праве // Сов. Государство и право. - 1967. - № 1. - с. 51.

[33] Данная дефиниция, правда, менее распространена и отсутствует, например, в правовом поле Украины. Вместо этого ряд законодательных актов содержит упоминание, в частности, о государственной, коммунальной собственности и пр.

[34] Подобное понимание рассматриваемого явления можно встретить также и в некоторых научных работах. (См., например, Кряжков А. В. Публичный интерес: понятие, виды и защита // Государство и право. - 1999. - № 10. - с. 95., где прямо указывается, что «публичность» предполагает присутствие государства).

[35] Возможность признания частных потребностей всеобщими, а возникших на их основе частных интересов интересами публичными нашла свое отображение, например, в патентном праве Украины путем введения института принудительного отчуждения прав на изобретение или полезную модель в пользу третьего лица вопреки воле собственника патента. Нормы, непосредственно рассчитанные на подобные ситуации, содержит и законодательство некоторых зарубежных стран. (Подробно см. Герасин С. И. Изъятие земельных участков в общественных интересах по законодательству Германии // Государство и право. - 2005. - № 2. - с. 59.).

[36] По этой причине не могут быть положены в основу публичного интереса потребности, которые, хотя и учтены законодателем и нашли свое отображение в нормативных актах, но в силу своего характера не являются всеобщими, а представляют из себя лишь потребности отдельных, в том числе и больших, общественных групп (потребителей, предпринимателей, нетрудоустроенной части населения и пр.).

[37] Например, в преамбуле украинской Конституции провозглашается, что одной из целей и, следовательно, потребностей Украины является развитие и укрепление демократического, социального и правового государства. Тем самым, не вызывает сомнений, что упомянутая потребность служит основой для возникновения публичного интереса, обеспечиваемого всеми средствами государственной власти.

[38] Так, потребность в обеспечении и защите государственного суверенитета Украины была последовательно признана в таких различных по своему статусу, цели и моменту принятия правовых документах как Декларация о государственном суверенитете, Акт провозглашения независимости, Конституционное соглашение и, наконец, Конституция Украины, что позволяет говорить о наличии публичного интереса, основанного на такой потребности.

[39] Например, в течение последних лет в ряде стран властями предпринимаются меры, предусматривающие достаточно строгие ограничения по отношению к разного рода негосударственным образованиям и организациям. Все они осуществляются с целью обеспечения потребностей государства, а часто - потребностей отдельных органов власти (в частности, потребностей в противодействии тем или иным общественно-политическим процессам). В то же время, значимость подобных потребностей для общества и личности во многих случаях вызывает сомнения.

[40] Роль этого аспекта в формировании представления о публичном интересе целесообразно продемонстрировать с помощью следующего примера. Внутренним законодательством того или иного государства предусматривается право центральных или местных органов исполнительной власти по собственному решению изымать в свою пользу собственность граждан и юридических лиц либо вводить ограничения и запреты относительно осуществления права собственности, при чем установленные основания для этого довольно широкие и не определены с достаточной точностью. Потребность в такого рода действиях со стороны государства может объективно существовать, а сами эти действия способны удовлетворить наиболее широкий круг индивидуальных и коллективных потребностей, которые, помимо всего, в полной мере осознанны обществом. Тем не менее очевидно, что упомянутые меры не соответствуют международным стандартам и обязательствам государства в этой сфере. В частности, Первым протоколом к Конвенции о защите прав и основных свобод человека от 20 марта 1952 г. установлено, что принудительное отчуждение собственности допускается исключительно на основаниях, предусмотренных законом или общими принципами международного права. Так как средства реализации потребностей, как уже упоминалось, являются одним из элементов и признаков любого интереса, в рассматриваемой ситуации интерес государства, который состоит в чрезвычайно широком вмешательстве в частно-правовые отношения собственности, не может быть признан публичным интересом.

[41] Необходимо признать, что при конструировании правовых механизмов защиты публичных интересов эти факторы не всегда учитываются законодателем, что лишает реализуемые таким образом интересы свойства публичных. Например, не могут рассматриваться в качестве таких, что направлены на реализацию публичных интересов, нормы законодательства Украины об охранной деятельности, позволяющие ее субъектам при любых обстоятельствах производить негласную видеосъемку и, тем самым, открывающие путь для неконтролируемого ограничения личных неимущественных прав (в частности, права на неприкосновенность личной жизни) физических лиц.

Все права защищены. Copyright © ТОО «Компания ЮрИнфо», 2011. При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на journal.zakon.kz обязательна. Комментарии, не относящиеся к теме сообщения, оскорбительные по отношению к другим читателям или героям публикаций и содержащие нецензурную лексику запрещены и удаляются.

ТОО «Компания ЮрИнфо», Республика Казахстан, 050004, г. Алматы, ул. Рыскулова 43-в. Многоканальный тел. (727) 380 60 61