Марина Бородицкая: «Литература – это бомбоубежище»

Марина Бородицкая родилась в Москве. Окончила Московский институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Автор лирических сборников, 12 книг стихов для детей, книги сказок и многочисленных переводов. Ведёт передачу «Литературная аптека» на «Радио России». Лауреат премии имени К. Чуковского «Золотой крокодил» и премии имени С. Маршака.

– Часто писатели становятся детскими писателями, сочиняя истории для собственных детей. У вас всё начиналось так же? – И так, и не так. Я как трёхголовый дракон. Кажется, я в интервью уже употребляла эту метафору. Но что поделать: это – правда! Одна голова сочиняет для детей, другая пишет совершенно взрослую лирику, третья переводит. Регулярно вырастает ещё и четвёртая голова, и тогда я веду передачу на радио. В начале я поступила в инъяз и сразу увидела в вестибюле объявление про литстудию «Фотон». Её вели прекрасные переводчики поэзии – Андрей Яковлевич Сергеев, Евгений Михайлович Солонович и Павел Моисеевич Грушко. Их принцип был таким: этому нельзя научить, но этому можно научиться. Я долго стеснялась читать своё. Стеснялась даже сесть в первый ряд. Ко мне обращались «О вы, стоящая у стены». Всё началось с переводов стихов Милна. Всё, что я любила и понимала, сошлось в одной точке: и веселая стихия, и шаманство стихотворное, и детскость. Тогда мои руководители сказали: ага, машинка заработала! А своё детское я начала писать, когда старшему сыну Андрюше было года полтора. Я вдруг поняла, что детские стихи пишутся тем же веществом, что и взрослая лирика. Мы просто тянем из себя эту нить, как паучки. Ещё нужно иметь стереоскопическое зрение: одновременно смотреть и глазами своего внутреннего ребёнка, и глазами своего взрослого «я». Потом у меня было ещё много учителей. Но самым замечательным был человек, который не вёл никакой студии, – Валентин Дмитриевич Берестов. Это поэт на все времена, на все аудитории. Я ещё в отрочестве, прочтя стихи Берестова в журнале «Юность», поняла, что вот так я хочу писать. Так надо писать.

– Книжка, недавно вышедшая в издательстве «Самокат» – «Прогульщик и прогульщица», – она ведь тоже для всех? – Я благодарна этому издательству: они меня специально попросили составить книжку так, чтобы она была и детская, и взрослая – или по крайней мере «на вырост». И я эту книжку очень люблю. А стихотворение «Прогульщик и прогульщица» – как раз из тех, которые кочуют из взрослых книжек в детские. Это же про любовь и обручение! Редко удаются стихи, взывающие одновременно и к внутреннему взрослому, которого провидит в себе каждый ребёнок, и к внутреннему ребёнку взрослого.

– А, кстати, это автобиографическая история, в «Прогульщике и прогульщице»? – Да, это совершенно конкретный мальчик. И прогулы были, и бульвары, и эти номерки, надетые на пальцы.

– Вы прогуливали?? – Сначала я была очень хорошей ученицей, а в девятом классе как с цепи сорвалась. Я перешла из строгой двадцатой школы, где директор мог сказать, например: «По комсомольской линии к тебе большие претензии, на характеристику в институт не рассчитывай!», в либеральную тридцать первую. Всегда была в классе «А», а тут попросилась в «Б». В этом классе было модно прогуливать, влюбляться, долго и подробно разговаривать об отношениях… Я позже написала об этом:

О, там обиды велики, победы хрупки, Но утешают пустяки: косынки, юбки.

Там каждый взгляд, что бросил он, и вздох невнятный С подругами обговорён тысячекратно.

Там можно сделать встречный шаг как одолженье, И целоваться просто так, без продолженья.

– И всё-таки – наверное, не вся поэзия и проза должна быть универсальной? Что касается специальной детской литературы, должны ли родители влиять на «круг чтения» ребёнка? – Вкус очень легко испортить. Фильтр должен быть. Этот книжный базар, извините за неологизмы, должен фильтроваться. Книг сейчас – море разливанное! Вы приходите в магазин, видите яркие обложки, внутри – картинки, под ними подписи в рифму. Это поэзия? Если в семье есть традиции чтения, хорошо. А если нет? Человек может схватить книжку со стишками типа «Вот моя нога, она пошла туда» и потащить сыну или внуку. Тут нужен лоцман. И таким лоцманом должен быть продавец в книжном. Надо бы проверять кандидатов на литературный вкус, на образованность хотя бы минимальную. Ведь эти девочки никогда не слышали о Берестове и об Ирине Пивоваровой! А они должны советовать. Говорить, например, что Чуковский – это то, без чего нельзя. И, конечно, библиотекарь тоже должен быть таким лоцманом.

– Библиотекарь? А живы ли детские библиотеки? – Я думаю, в них снова начнут ходить. Уже начинают. Маятник всё-таки уже качнулся обратно. Вот бесконечные энциклопедии – и наконец стали издавать хорошие книги! «Самокат», «Розовый жираф» – я очень беспокоюсь за эти маленькие издательства. Выживут ли они?

– Их судьба зависит и от того, будут ли наши дети читателями. Нужно ли воспитывать читателя? И как? – Сергей Гандлевский сказал, что родители должны животом ложиться на телевизор, чтобы закрывать его от ребёнка. Он настаивал, чтобы сын читал по полтора часа ежедневно, даже будильник ему заводил. И вот папа раз посмотрел, на чем остановился сын, вскочив по звонку и убежав к компьютеру. Мальчик прервался на словах «Внезапно Холмс…» Всё! Кошмар, конец света! Когда ребёнок просто сидит и смотрит на картинку, сопровождаемую звуком, – компьютер, телевизор, киноэкран, – он находится в полном «расслабоне». У него не работает воображение, оно потихоньку сохнет, сворачивается, отпадает как рудиментарный орган. Воображение начинает интенсивно развиваться, когда человек читает книжку и всё «кино» прокручивается у него в голове. Особенно когда этому человеку уже 12 и он читает Майн Рида или Дюма. Он сам скачет по прерии, сам сражается с гвардейцами кардинала… Все эти книжки способствуют развитию воображения. Вопрос: зачем оно нужно? Очень просто. Только человек с воображением может представить, чтó в голове или на душе у другого. Но самое главное – человек, лишённый воображения, не понимает, что другому тоже больно. Человек, отдавший приказ шмалять из огнемета «Шмель» по спортивному залу школы в Беслане, – у него не было воображения… Хотя будильник – это всё же напрасно. Я так в детстве музыкой занималась, под будильник – одной рукой по клавишам, а на коленях книжка.

– Но что же делать? Как воспитывать из ребёнка читателя, если без будильника? – Есть много способов. , любой маленький ребёнок хочет делать вместе с мамой или с папой. Читать вслух! Правда, когда в семье читают вслух, ребёнок часто не хочет читать сам. Тогда можно так: читаешь красиво, с выражением до слов «Внезапно Холмс…», а потом – «Всё, у меня дела!» Полезно ещё сказать построже: «Без меня дальше не читайте». Конечно, если ребёнок уж очень послушный, то не стоит, а если неслух – то можно. И книжку оставить на видном месте. Или – мама моет посуду, у неё мокрые руки, читать она не может, и это несправедливо. Надо почитать ей вслух. В этом случае маме лучше выбрать, скажем, О’Генри. Может, Чехова или Гоголя даже, смешное. Не Пруста! Или, если «клиент» помладше, маме может срочно захотеться узнать, чем же закончилась история Мэри Поппинс. Второй способ – прямой запрет. Отлично работает с подростками. «Эта книга для умных людей. Тебе рановато. Там слишком много секса и насилия». Мой старший после такого предупреждения читал «Войну и мир» под одеялом с фонариком. Правда, когда я попробовала тот же трюк с младшим, он сказал: «Мам, ты эти педагогические штучки оставь при себе, с Андреем прошло, а со мной не проканает». Тогда приходится. Можно создавать «семейную феню» – тайный язык, связанный с прочитанным. Это сближает, сплачивает семью. Одно только словечко, – и ты сразу понимаешь, что это для своих, что ты внутри круга. Раньше ещё могла помочь школа. Ты приходил в пятый класс, тебя спрашивали: «Трех мушкетеров» читал? Нет? Всё, ты изгой. Сейчас этого нет. Надежда только на семью. Или на друзей – если в компании хоть читает, то постепенно зачитают все. Кстати, с определённого возраста чтение и заучивание стихов имеет косметический эффект. Особенно у девочек – меняется лицо, появляется этакое в глазах, загадочность .

– О, это уже рецепт! Ваша программа на «Радио России» называется «Литературная аптека» – кому и что выписываете? – Знаете, как обычно такие вещи происходят – на скрещении воль, как сказал бы Лев Николаевич. Я прочла стихотворение Кушнера «Быть нелюбимым! Боже мой! / Какое счастье быть несчастным. », и меня как по голове ударило. Я подумала: если бы в 18 лет, когда меня бросил любимый мальчик и мне казалось, что жизнь кончена и мир перевернулся, и я жутко страдала и в то же время упивалась своим страданием, – если бы я наткнулась на эти стихи тогда, это было бы для меня – ну, как открытие пенициллина для раненых во Вторую мировую войну.

Когда мне попалось это стихотворение, моя лучшая подружка страдала от неразделённой любви. А нам было уже за 30. Я заставила её заучить Кушнера наизусть и повторять много раз, а потом мучила расспросами, помогает или нет. Я ходила и думала: вот если бы по радио прочесть эти и ещё стихи, а услышал бы, и ему стало бы легче… И тут звонит Жанна Переляева, ведущая детских программ на «Радио России», и спрашивает, нет ли у меня идейки – не для малышей, а «для постарше». Так и родилась «Литературная аптека». Это было 12 лет назад. Формат такой: мы выбираем «болезнь» и рекомендуем лекарства. На пространстве этой маленькой – 25 минут – передачи вы можете от японской писательницы XI века Сэй Сёнагон перескочить к Давиду Самойлову. И всё это в рамках одного рецепта – от хандры или неразделённой любви, от одиночества и так далее. Я, конечно, не обманываю себя – в Москве нашу передачу знают не многие. Но зато нас слушают по всей России! И нам удалось этой программой прикоснуться к чужим жизням. Знаете, какие нам присылали письма! Одна женщина написала, что «Сага о Форсайтах» её практически от самоубийства спасла. Она оказалась в глухой сибирской деревне, пьянство кругом, отчаяние. И она постоянно смотрела на потолок, из которого торчал крюк – на такие раньше люльки вешали… Вдруг ей попала в руки «Сага», и она просто сбежала в чужую жизнь. Литература – это же убежище. А иногда и бомбоубежище. Особенно когда ты подросток и над тобой постоянно свистит и грохочет!

– Допустим, мы воспитали из ребёнка читателя. А как воспитать писателя? – Вундеркинды – очень тонкая материя. Такого ребёнка надо тщательно оберегать от родителей. Представьте картинку. Я веду . Девочка лет десяти кашляет душераздирающе в течение всего этого несчастного семинара. Приходит мама за дочкой и спрашивает: «Что вы нам посоветуете, Марина Яковлевна?» Чётко говорю: «Мукалтин натощак, дважды в день амбробене, только после семи вечера не давайте…» – «Да нет! В творческом плане что вы посоветуете?» В творческом плане, а? Написать о своей ! Посоветовала ей вылечить ребёнка от бронхита и не таскать его по улице в таком состоянии. Или после награждения одарённых детей подошёл папаша. Я совершенно искренне сказала: у вас чудесная девочка! «Да, спасибо большое. А посоветуйте нам, пожалуйста, как издать книгу?» Я посоветовала ему залезть в Интернет и прочитать историю Ники Турбиной.

– Невозможно не спросить детского поэта о его собственных детях. Ваши были мамиными фанатами или скорее критиками? Гордились или стеснялись? – С одной стороны, пишущая мать – это, конечно, круто. Можно похвастаться: вот книжка – между прочим, это моя мама написала. А с другой стороны – что, если в этой книжке ты выведен младенцем? Без штанов! Тебя всё время подстерегает опасность превратиться в персонаж. Младший меня спрашивал: «Мамочка, у тебя опять в головке стлофа?» И вечно эта строфа в башке! А человеку хочется, чтобы мама, например, вкусно и часто готовила, а не курицу с гречкой сразу на три дня. Так что к моим детским стихам у них отношение сложное. А взрослые – в целом одобряют. Старший, Андрей, окончил психфак МГУ, работает в отделе кадров крупной компании. Младший, Сережа, учился в РГГУ, на истфилфаке. Очень «денежная» у него специальность – ! Работает в строительной фирме… Ну, конечно, я довольна. Всем довольна! Лишь бы они были живы, здоровы, целы и на свободе.