Художник недели. Александр Ней ARTinvestment.RU 25 сентября 2017
Рядовые русские ценители искусства поколения «кому за сорок» вряд ли до недавних пор могли быть хорошо знакомы с творчеством Александра Нея (1939). Почему? Привычная история: 33-летний Ней-Нежданов одним из первых эмигрировал из СССР — аж в 1972 году. На целых 7 лет раньше Довлатова. Сначала художник направился в Париж. А через два года Ней переехал в США и окончательно осел в Нью-Йорке.
Естественно, дальше информационный занавес опустился и надежно скрыл от русских нью-йоркскую арт-сцену на долгие тридцать лет. Сами представьте, какая в 1970–80-х могла доходить с Запада информация? «Голоса»? Публикации в парижском журнале «А-Я» у Игоря Шелковского или в «Новом американце» у Довлатова? Что-то, конечно, просачивалось через границу подпольно. Но круг посвященных был слишком узок. В итоге за 30 лет информационной изоляции от Нея на родине остались преимущественно воспоминания друзей, легенды о дерзком независимом художнике и странные, очень характерные скульптуры в немногочисленных частных собраниях. По-настоящему наше поколение смогло познакомиться с творчеством выдающегося соотечественника лишь в начале 2000-х годов, когда прошли его первые персональные выставки. И еще примерно в это же время работы Нея стали предлагаться на «русских торгах» мировых аукционных домов.
Вероятно, самая известная из скульптур Александра Нея — большой терракотовый череп в руках Владимира Высоцкого на фотографии из довлатовского «Нового американца». На черно-белом снимке терракота Александра Нея выглядит словно кружевной — полой и невесомой. На самом деле это иллюзия. Терракоты Нея довольно тяжелые и отнюдь не пустые внутри. Обман зрения достигается за счет самобытной техники скульптора. У частых отверстий обычно не видно дна Ней наносит глубокий симметричный «узор» на поверхности терракоты при помощи хирургических и стоматологических инструментов. Филигранная кропотливая работа, почти ювелирная. Недаром его скульптуры когда-то были выбраны для украшения витрины флагманского бутика Tiffany на Пятой Авеню.
Слово «узор» в описании техники Нея мною взято в кавычки не случайно. Это не чисто декоративный прием, не орнамент, а особый формальный ход в работе с поверхностью — аллегория взаимопроникновения пространств, связи нашего мира с космосом. Откуда это? Известно, что еще в детском возрасте у московских родственников на Сашу Нежданова произвели сильное впечатление работы Николая Рериха, а позже он познакомился с религиозно-философским учением «Живая этика». Впрочем на уровне первосимволов в языке Нея довольно много заимствований из разных цивилизаций, культур и философий. Например, квадраты, круги и точки в «орнаменте» на терракотах отсылают к китайской мистике. Где квадрат, например, это обозначение четырех сторон света, знак выбора. Что же касается любимых скульптурных формы мастера — голов, это уже влияние культуры шумеров, африканской скульптуры и даже древних наскальных рисунков.
Художник родился в Ленинграде в 1939 году, застал блокаду. Мальчика звали тогда еще, конечно, не Александр Ней, а Саша Удино-Нежданов. Ney — это краткий запоминающийся псевдоним, который художник взял на Западе. Впрочем, и «Нежданов», по рассказам скульптора, тоже была не совсем настоящая фамилия. Его отец был вынужден сменить броскую иностранную на простую русскую фамилию после революции.
В 1950-х художник закончил художественную школу в Ленинграде, потом учился в Москве, в художественной школе при институте имени Сурикова, позже — на факультете скульптуры в ленинградском институте имени Репина. Несмотря на хорошую успеваемость, после окончания учебы Нею, по его собственным словам, не дали развернуться в профессиональной области. Работал преимущественно дома, в стол. В конце 1960-х Александр Нежданов был занят в отделе реставрации Государственного Эрмитажа, а также работал по заданиям Ленфильма. Самый запомнившийся его заказ тех времен — декорации для шекспировского «Короля Лира» — шедевра режиссера Козинцева. В титрах Нежданова не найдете, там указан художник-постановщик Евгений Еней, под руководством которого Ней делал настенные росписи и создавал предметы бутафории. Интересным эпизодом его биографии стало преподавание в ленинградском Доме пионеров в 1960-х годах, где одним из его учеников был писатель Сергей Довлатов. С которым через 15 лет он встретится в Америке. Преподавание, реставрация, кино, помощь в исполнении художественных заказов, которые получала жена. А что с выставками в СССР? Может, небольшие и были, но сведений о них в справочниках не сохранилось. Резонансных не было точно.
Зато вскоре после эмиграции выставки Нея пошли просто чередой — как персональные, так и групповые. Ней к тому моменту уже прочно входил в обойму художников-нонконформистов, работы которых показывались на многочисленных выставках русского современного искусства в изгнании под кураторством Александра Глезера. Париж — Венеция — Лондон — Токио и др. Больше всего персоналок было сделано, конечно, в Америке с конца 1970-х годов. С Неем работали знаменитые галереи, представляющие шестидесятников, — Нахамкин, Мими Ферц и другие. В России в наше время выставки Александра Нея проходили в Государственном центре современного искусства, на площадке Art4.ru (проект галереи pop/off/art), в Музее декоративно-прикладного искусства и др.