Плохое слово или Фонетический разбор

Сын (приблизительно первоклассник): сегодня Петров сказал плохое слово, и МарьИванна поставила его в угол.

Мама: какое слово?

- мама! Его же нельзя говорить, оно плохое!

У мамы загораются глаза. Она начинает расследование: "а кому он сказал это слово?"

- тетрадке, там у него двойка стояла за проверочную работу.

Мама: это матерное слово?

Сын: а что такое матерное слово?

Мама в замешательстве:" ну. Ну это очень плохие слова"

Мальчик уверенно:"значит, это точно матерное слово, раз оно плохое. А еще Петров сказал, что его папа часто так говорит, и он боится, что если его папа придет в школу, то МарьИванна его тоже в угол поставит"

Мама: это слово начинается на "б"?

-мама! Ты столько плохих слов знаешь? Тебя тоже в школе в угол ставили?

После паузы тихим шепотом сын сообщает:

-это слово называется на "с"!

Мама зависает. Потом с радостной улыбкой на все кафе: "Сука!"

P.S. Это оказалось совсем другое слово. Хотя папа Петрова, похоже, использовал это слово в общении и с людьми, и с собаками.

P.P.S. Все имена и фамилии изменены, а совпадения следует считать случайными)

СЛОВО: бедный Петров, увидев двойку, от переизбытка чувств, потрясая кулачками над тетрадкой, воскликнул:

"Что за Стриптиз вы мне тут устроили. "

Именно за "стриптиз" был нещадно гнан в угол!

Кто поймёт эту МарьИванну?

24.6K пост 59.7K подписчиков

1. История должна основываться на реальных событиях, но требовать доказательств мы не будем. Вранье категорически не приветствуется.

2. История должна быть написана вами. Необязательно писать о том, что происходило с вами. Достаточно быть автором текста.Если на посте отсутствует тег "Мое", то есть авторство не подтверждено, пост будет вынесен в общую ленту. История не должна быть рерайтом - пересказом готовых историй своими словами.

3. История должна быть текстовой и иметь вполне внятный сюжет (завязку, развитие, концовку). История может быть дополнена картинками/фото, но текст должен быть основной частью. Видео и видео-гиф контент запрещен. При необходимости дополнить историю "пруфами", дополнительные фото/картинки/видео можно разместить в комментариях - это более благосклонно воспринимается читателями (чем лента фото и чуть-чуть описания).

4. Администрация имеет право решать, насколько текст соответствует пункту 3.

5. Сообщество авторское, потому каждое обвинение в плагиате должно быть подтверждено ссылкой. При первом нарушении - предупреждение, повторно - бан.

6. Помните - сообщество авторское! Хотя вы имеете полное право написать, что текст слабый, неинтересный и т.п. и т.д. (желательно аргументированно), просьба все же обходиться без хамства.

Утверждения же - вроде "пост - дерьмо", есть оскорбление самого автора и будут наказываться.

Старый анекдот. За столом расположилась для обеда семья. Мать разливает суп. Младший сын вертится. Отец его спрашивает:

- Чего крутишься? Сидеть не вмочь?

- Папа, можно я скажу слово из трёх букв?

Мать, со словами:" Совсем обнаглели!", бьёт салабона ложкой по лбу. Тот в слёзы.

Батя с усмешкой, - да ты скажи, разрешаю. Мелкий: "дом".

Батя спокойно облизывает половник и бьёт мамашу по башке.

- О доме надо думать!

Сволочь? Скотина? Стерва?

Изначально слово не было матерным, оно было просто плохим.

слово на С. Сколько букв? Ещё буквы какие нибудь есть? Слишком сложный ребус!

Афтар, ты не иностранец?) Любимое слово русского языка - "или"?

Племянник однажды заявил, что знает плохое слово из шести букв. На заборе грит прочитал. Мать его полдня голову ломала. Мужа озадачила. Не продвинулись. Выяснили на каком заборе. А там. слово из трех букв два раза написано)))))

Не томите, какое слово папа мог использовать и для людей, и для собак? Мы в нетерпеливом ожидании разгадки))

Дети очень подвижны и сделать рентгеновский снимок целая проблема. Provident Hospital, Чикаго, США, 1942 год

Прокуратура Петербурга начала проверку ситуации с учительницей, которая накричала на школьников за «донос» родителям

Прокуратура Красносельского района Санкт-Петербурга проверит соблюдение законодательства об образовании и норм профессиональной этики педагогического состава после инцидента в школе № 290. По словам шестиклассников, на них накричала учительница после того, как они рассказали родителям про странный опрос. Он касался подростковой преступности.

Педагог якобы заставляла учеников признаться, кто из них рассказал об опросе родителям. Кроме того, она возмущалась, что никто не пожаловался на вопросы ей лично, а сразу начали «телефонировать».

Картошка и ведро

Мне лет 12-13 и нас отправляют на картошку. Тогда всех отправляли в помощь колхозникам, не только учеников, но и аспирантов с инженерами.

Отработали мы день, сидим, ждём автобус. И тут одноклассник берёт моё пластиковое ведро, кидает вверх картофелину и пытается поймать её ведром. Я вскакиваю, пытаюсь ему помешать, отобрать ведро, кричу, что картофелина выбьет дно. Но он уворачивается, бегает от меня и раза с третьего ловит-таки картоху ведром. Естественно дно вышибает.

Я подхожу к его ведру, беру его, говорю, это теперь моё, взамен разбитого.

И вот тут, внезапно, нарисовывается наша классная. Обвиняет меня в том, что я отбираю ведро у одноклассника. Я объясняю ситуацию: он намеренно сломал моё ведро, я его предупреждал и я считаю справедливым получить взамен его, целое. А он пусть довольствуется результатами своей глупости.

И вот тут происходит то, за что дети ненавидят взрослых.

У неё появляются странные аргументы "он не нарочно", "он не знал" (а я предупреждал), "он просто играл", а ты "мелочный", "жадный", "поступаешь не по-товарищески".

Эта стерва ещё неоднократно настраивала класс против меня, раздувала возникшие конфликты с классом, потому что я "не такой как все". Да, в 70-80-е нужно было не выделяться, быть серой массой. А я часто с ней спорил, отстаивал своё мнение.

- Вы посмотрите, он хочет, чтоб я перед ним отчиталась за классные деньги!

- Не передо мной, а перед классом.

- Класс, вы мне доверяете?

- А вот он нет! Я отчитаюсь, непременно отчитаюсь!

А потом заступники встречают меня после уроков.

Через год я перевёлся в другую школу. Друзья у меня из неё до сих пор. А в той больше не появлялся ни на одну встречу. Уж сколько лет прошло, но до сих пор её не простил. Хотел, пытался, но не смог.

P.S. я так и остался у разбитого корыта (ведра)

Ошибочка

Зашёл тут в комментариях спор о "жамканье жоп", и вспомнила я давнишнюю историю.

Ребёнком я была шкодливым, задорным и незнающим границ. И как-то раз к концу первого класса придумала развлечение: подкрадываться к одиннадцатикласснику (а я их всех по именам и лицам к тому времени выучила) и со всей детской дури шлепать его по заднице. Ну и после сего действия убегать в другой конец коридора, заливисто хохоча.

Как ни странно, о таком моем развлечении в школе все были осведомлены, и когда я в очередной раз "выходила на охоту за попками", за мной начинали следить другие дети, жаждущие зрелищ.

И вот настал день Х. В коридоре я увидела Его. Высокий красавец в темно-синем костюме, просто мечта. Новенький! Ещё и стоит, о чем-то беседуя с завучем, прям посреди коридора, ко мне спиной. У меня от восторга и остроты ситуации аж дух захватило.

Я подкралась, сделала свое "дело" и помчалась наутек. Шлепок был звонкий, как никогда. В коридоре сначала повисла тишина, а потом разразился громогласный хохот. Смеялся и новичок, и завуч, и дети. Только я не понимала, в чем дело.

Это был никакой не ученик, а наш новый учитель информатики. Первый день человек на работу вышел. Историю эту в школе помнили все следующие 10 лет, даже когда после 6 класса, я перешла в другую школу. Насколько знаю, учитель сам частенько вспоминал этот случай.

Учителя бывают разные

В моей школе учителя ОБЖ часто менялись. И вот 1 сентября, приходит очередной новый учитель - женщина примерно 38-40 лет. Знакомимся. И с первого же урока началось. Нет, нам не ставили плохих оценок, не мучали возле доски. Обычно все начиналось со слов: "Пострадать вы можете где угодно". А дальше перечислялось, что с нами может случиться (упадёт на голову кирпич, сосулька, убьёт маньяк и все в таком духе), при этом она не учила нас выходить из этих ситуаций или избегать их, она каждый урок кошмарила нас, описывая кадры нашей внезапной "смерти". Через месяц она не вышла на работу, попала в больницу. Перебегала дорогу в неположенном месте, машина сбила. Выписалась, но в школу нашу больше не вернулась.

Детский "шоко-майдан" в Канаде в 1947 году

Сегодня на многих передовицах мировых СМИ протесты канадских "дальнобойщиков" и их "Конвой Свободы", заставивший Премьер-министра Джастина Трюдо прятатся "в бункере от толпы протестующих".

Однако сегодня не об этом, а от малолетних дебилах протестантах, которые смогли заставить власть снизить цены на продукт питания, вредный для зубов но крайне вкусный.

Во время Второй Мировой войны цены на потребительские товары в Канаде были заморожены. После войны контроль за ценами бы отменен и началась инфляция. В 1947 году в небольшом городке Ледисмит (Британская Колумбия, Канада) дети возмутились тем, что цена на шоколадку выросла с 5 до 8 центов.

И «никеля» уже было недостаточно.

Тогда дети вышли на демонстрацию с лозунгами «Не покупайте шоколад за 8 центов», «8 центов – это слишком дорого», «Не будьте простаками». К демонстрациям протеста стали присоединяться и другие города по всей Канаде. 30 апреля 1947 года 200 детей провели забастовку на ступеньках Капитолия, блокировав парламент на день.

Более 3000 детей подписали петицию с призывом к бойкоту кондитерских магазинов – и выручка в них упала на 80 процентов. Забастовку поддержали и профсоюзы по всей стране.

Производители сладостей пытались объяснить, что после войны подорожали и молоко, и сахар, и какао-бобы, но их никто не слушал.

Тогда в прессе начали появляться статьи, рассказывающие о том, что за протестами стоят коммунисты, которые хотят расшатать социальную стабильность в стране и спровоцировать революцию: «требования 5-центового шоколада являются коммунистическим инструментом для создания хаоса».

В соседних Штатах в это время начинался маккартизм, да и в Канаде можно было попасть в «черные списки» за коммунистическую агитацию.

И родители начали запрещать детям выходить на демонстрации протеста.

С детьми проводили разъяснительные беседы священники, учителя и чиновники. Забастовка закончилась.

Сегодня стоимость шоколадки в Канаде превышает один доллар.

Звание учителя

Ковыряю всякие документы на работе и в том числе перебираю Т2шки (личные карточки работника).

У современных учителей в поле квалификация по диплому написано, например, преподаватель географии или учитель начальных классов.

А есть личная карточка сторожа, который в прошлом был учителем. Квалификация по диплому "звание учителя истории и обществознания средней школы".

В дипломе у него написано "решением государственной экзаменационной комиссией. присвоена квалификация и звание учителя истории и обществознания средней школы". Причем именно написано. Аккуратным почерком от руки.

Вот так вот. Раньше учитель это было звание.

Почему древние римляне продавали и выбрасывали своих детей?

Среди юридических терминов, имеющих древнеримское происхождение, есть и всем известное слово «алименты». Изначально латинское слово alimenta означало пищевое довольствие. В поздней Империи закон обязывал кровных родственников обеспечивать средствами на пропитание детей другого родителя, в том числе внебрачных. В правление императора Нервы появился государственный фонд поддержки тех детей, чьи родители не могли прокормить их самостоятельно. Такими мерами римское государство хотело увеличить количество коренного населения, которое постепенно сокращалось, в то время как численность окружавших римский лимес варварских племён возрастала.

Но такая забота о детях отнюдь не была свойственна римлянам изначально. Даже во II в. н.э. римский христианский писатель Марк Минуций Феликс в диалоге «Октавий» упрекал соотечественников: «Вы иногда выбрасываете ваших сыновей зверям и птицам, а иногда предаете жалостной смерти через удавление». Преступлением убийство собственного ребёнка стало считаться лишь при императоре Александре Севере, в начале III в. н.э. Право отца семейства распоряжаться жизнью и смертью новорожденных для римлян было традицией, которой они гордились. «Нет людей, которые обладали бы такой властью над своими детьми, какой обладаем мы», — заявлял известный римский историк Тит Ливий.

Власть отца над всеми детьми так и называлась: patria potestas, «отцовская власть». Сразу после рождения сына или дочери, младенца приносили к dominus (хозяину дома, отцу семейства), чтобы тот решил его судьбу. Если отец признавал ребёнка, тот становился членом семьи. В противном случае его выносили за порог. Никто из домашних не мог оспорить это решение. Право на expositio infantum (оставление детей) было записано в Законах XII таблиц, древнейшем римском письменном своде основных правовых норм государства.

Однако просто выбрасывать нежелательного ребёнка, всё же, было не принято. Цицерон упоминает об обычае, заведённом легендарным первым царём Рима Ромулом: сперва показывать младенца пяти ближайшим соседям. Если они не возьмут ребёнка себе, его относили к храму или выставляли на рыночной площади, где таких детей могли подобрать сердобольные прохожие. Отец семейства мог так поступить не только с новорожденным, но и с любым несовершеннолетним отпрыском.

Как правило, дальнейшая судьба этих детей была несчастной. Единицам из них везло, их брали в храм и воспитывали при нём. Кто-то мог попасть в бездетную семью и вырасти полноправным гражданином. Однако далеко не все подбирали ничейных детей с благими намерениями. Раннехристианский автор Иустин Философ, живший во II в. н.э., то есть уже в относительно гуманную эпоху, свидетельствовал: «Подкидывать новорожденных младенцев есть дело худых людей потому, что почти все такие — мы видим — не только девочки, но и мальчики употребляются на любодейство».

В отличие от ранних христиан, сами римляне на подобные вещи внимания не обращали, считая вполне естественным и обыкновенным печальную участь тех детей, от которых отказались собственные родители. Их во все времена было немало и главная причина тому — голод. В каждом римском городе, а особенно в столице, проживало немало бедняков, не имевших средств на пропитание своего потомства. Даже бесплатные раздачи хлеба не спасали положение, ведь на одну семью его выдавалось фиксированное количество, не зависящее от числа едоков.

Большой удачей древнеримский бедняк считал продажу собственного ребёнка. Детей покупали для использования в качестве бесплатной рабочей силы, как обычных рабов. Проданный сын или дочь избавляли свою семью от необходимости их кормить, к тому же приносили отцу наличность. Практиковалась временная продажа детей на определённый срок — к примеру, для сезонных работ в винограднике. Только при императоре Октавиане Августе приняли закон, запрещающий продавать своего сына более трёх раз.

Изредка даже отвергнутым собственными родителями детям улыбалась удача. Светоний описал один такой случай: «Гай Мелисс из Сполеция был свободнорожденным, но его родители, поссорившись, подкинули его. Стараниями и заботой воспитателя он приобрел глубокие знания и был подарен Меценату в качестве грамматика. Когда он увидел, что Меценат к нему благоволит и относится дружески, то, хотя мать и признала его, он остался в рабстве, предпочитая настоящее свое положение тому, какое следовало ему по происхождению».

Учитель-мучитель

В Москве камера видеонаблюдения засекла как учитель музыки издевался над 8-летней ученицей.

Как будто сошедшая с полотна

"Мошонка трубочиста": болезнь викторианского Лондона

В те времена работа трубочистом была опасной и грязной. И частенько использовался детский труд, потому что им было легче проникать в узкие дымоходы, чтобы их прочистить.

Классический образ трубочиста - это маленький мальчик, с ног до головы покрытый сажей. Но вообще, они обычно работали голышом, одежда могла зацепиться или же повредить трубу изнутри. И первый закон, который был направлен на улучшение их условий труда приняли в 1788 году. У Каждого взрослого трубочиста должно было быть не больше шести учеников и не моложе восьми лет.

Целыми днями дети проводили в дымоходах, заполненных сажей, что было очень вредно для здоровья. Одно из таких состояний называлось "сажевые бородавки" - черные язвы, проявлявшиеся на мошонке и затем распространяющиеся на все тело.

Не было эффективного лечения и жертвам часто просто удаляли мошонку, а это приводило к инфекции и смерти. В те времена сажевые бородавки считали болезнью передающейся половым путем и, возможно, связанной с сифилисом. Но в 1775 году Персивал Потт установил, что состояние, которое было очень распространено среди трубочистов было разновидностью рака, который вызывало воздействие канцерогенной сажи.

Открытие было важным не только для самих трубочистов, но и для медицины. Это был первый случай, когда рак связали с внешним фактором, ведь до открытия, сделанного Поттом, рак считали системным заболеванием, вызываемым черной желчи. И именно благодаря Потту стали продвигать улучшения условий труда и регулирование чистки труб. Но дети все равно продолжали трудиться на этом поприще еще целый век.

Кстати, сегодня трубочисты еще работают и их достаточно много. Но они уже редко сами забираются в дымоход и нагота наверняка осталась в прошлом. Сейчас трубочисты чаще называют себя дымоходами специалистами, они и чистят их, и строят, и перестанавливают дымоходные горшки, и ремонтируют камины.

Интересный факт: есть традиция, что если трубочист пожмет руку невесте или пошлет ей воздушный поцелуй в день свадьбы, то это принесет ей удачу. Их частенько нанимают именно с этой целью.

Викторианские детские фермы

Итак, вы молоденькая девочка из низшего или среднего класса, живущая в Англии XIX века и забеременевшая вне брака. Печально, что же теперь делать? Можно решиться на подпольный аборт, но ведь это страшный грех (даже хуже самой внебрачной беременности), уголовное преступление и вообще риск для жизни. Поэтому ребенка все-таки придется родить, а потом пристроить его куда-нибудь. Даст Бог, найдешь работу, устроишься в большом городе и заберешь свою деточку себе.

О! Вот и объявление в газете: "Респектабельная 40-летняя вдова примет на воспитание младенца, гарантирует уход и хорошее питание. В заведении имеется кормилица. Недорого". Похоже, то, что надо.

Через детские фермы проходили десятки тысяч детей ежегодно. В теории считалось, что в таких заведениях детям обеспечат надлежащее питание, уход, воспитание. Родители смогут забрать подрощенного и здорового ребенка, когда будут готовы. В реальности почти все подобные заведения из низшей ценовой категории представляли собой кромешный ад на земле. Исключения, конечно, бывали. Был небольшой шанс найти приличную беби-фермершу недорого, да и в ценовой категории "выше среднего", рассчитанной не на бедняков и проституток, а на вполне себе средний класс, все обстояло не так уж плохо. Но основную массу родителей, которые сдавали своих детей профессиональным опекунам, нельзя было назвать ни благополучной, ни платежеспособной.

Для беби-фермеров их занятие было прежде всего бизнесом. А бизнес должен быть прибыльным. Поэтому им было выгодно, чтобы детей было побольше, а затрат поменьше. Экономия была на всем: на еде, воде, чистом белье (на самом деле, само по себе наличие постельного белья на детской ферме - это скорее эксцесс, чем норма, дети поспят на соломе), угле для отопления, свечах, одежде и т.д.

Особенно не везло детям, которых приняли за разовую плату, а не за регулярное содержание. Это означало, что после передачи ребенка опекунам выгодно как можно скорее от него избавиться. Иногда их убивали, просто переставали кормить, или подкидывали кому-нибудь, если удавалось - то продавали.

От плохого ухода и недоедания дети умирали пачками. Особых вопросов это не вызывало: в нормальных, обеспеченных и любящих семьях смертность колебалась от 30 до 50%. Что удивительного, если на фермах эти цифры были 60-80%? К тому же дети, отданные на фермы, в основном были "низшим сортом", как и их родители. Считалось, что в их выживании особо не заинтересованы ни родители, ни общество. Поэтому на повышенную смертность в таких заведениях десятилетиями закрывали глаза.

Деятельность беби-фермеров никак не регулировалась. Не было закона, требований к содержанию, отчетности. Какие-то проверки приходили только после жалоб родителей. Иной раз мамочка, накопив денег, хотела забрать своего ребенка, а ей сообщали, что он умер. Когда, ведь она меньше недели назад перевела очередную сумму на его содержание! Да вот буквально два дня назад, уже похоронили. Доказать ничего было невозможно. Бывало, что родителям пытались отдать другого ребенка. Тестов ДНК тогда не было, убедить полицию, что ты узнаешь своего ребенка, когда не видел его несколько месяцев или лет, было сложно.

Тем не менее, проверки и расследования случались. И иногда выявлялись просто вопиющие случаи. То в Темзе найдут чемодан с детскими телами. То на участке, где раньше была ферма, случайно найдут захоронение с десятками останков. То - совсем уж адский случай - труба засорится от смытых туда детских трупиков.

Прогрессивная викторианская общественность с самого начала ненавидела детские фермы. Особенно видный лидер мнений своего времени - Чарльз Диккенс. Викторианцы прекрасно знали, что из себя представляют детские фермы (чего только стоит прозвище "создательницы ангелов!"), но каждый раз всем обществом впадали в шок, когда в прессе гремел очередной скандал, связанный с фермершей-детоубийцей. Если убийство удавалось доказать, фермерш приговаривали к смертной казни.

Тем не менее, беби-фермерство процветало, поскольку спрос никуда не девался. Городской бедноте и незамужним девушкам по-прежнему некуда было девать детей, с ними было не устроиться на работу и не выйти замуж. Практику удалось регламентировать к 20-м годам. Примерно в то же время городской рабочий люд более-менее встал на ноги. Но иногда случались всплески из-за мировых войн и экономического кризиса. Спрос на детские фермы падал, пока окончательно не сошел на нет к середине ХХ века.

Пулька

Мы стабильно встречаемся с ней… раз в год. Раз в год мы большой компанией ездим кататься на лыжах. Все свои. В основном одногруппники и их семьи. Так вот она - своя своих. Она выделялась сразу: четкая и очень хозяйственная. Мне нравилось наблюдать за ней. Но какое-то состояние постоянной тревожности присутствовало у неё. Она все время во время отдыха находила чем заняться: готовила, убирала, покупала продукты и т.д. Но как результат - все двадцать человек всегда были сыты. А как все знают - путь к контролю мужчин лежит через желудок, в итоге почти вся компания безукоризненно её слушалась. Достаточно было её взгляда, и вот я уже мою посуду.

Последний раз она была другой. Тревога куда-то улетучилась. Она больше улыбалась, могла подолгу смотреть в окно. Мне стали любопытны причины изменения, и в один из вечеров в арендованном большом доме спросил у неё:

- Ты постигла Дзен? Или сидишь на транквилизаторах? Что произошло? - Да много что… Давайте во что-нибудь поиграем! - Ну… давайте! Игра очень простая «Слабоумие и отвага»! Каждый должен по кругу рассказать историю из своей жизни, которая подходит под это определение.

Предлагая эту игру, не знал, что открою портал в мир удивительных, трогательных и смешных историй людей, которые были рядом. Дошёл черёд до неё.

- У меня же есть старший сын. Вся его жизнь проходит под таких девизом. Ну вот из последнего. Пошли мы с ним в кино. Сели на свои места. Я сижу справа. Говорю ему: «Сними куртку»! Он не реагирует. Я ещё раз чуть громче: «Сними куртку. Тут жарко!». Без внимания. Я рукой толкаю его и повторяю. Он отвечает на автомате, продолжая смотреть трейлеры: «Повтори ещё раз» и… подставляет левое ухо. Меня как ошпарили. Мой сын не слышит на правое ухо! Я вывожу его и начинаю орать: «ТЫ ПОЧЕМУ МОЛЧИШЬ, ЧТО НЕ СЛЫШИШЬ?». А он тихо так отвечает: «Чтобы ты вот так не орала…».

Тут же тащу его в больницу. Там врач что-то закапал ему в ухо и вытащил какой-то пластмассовый шарик. Слух на правое ухо тут же вернулся. Я успокоилась и решила поговорить с ним по пути домой:

- Что это за шарик?- Да от пистолета пулька. - А как она у тебя в ухе очутилась?- Молодой был. Глупый. Решил проверить, сможет ли войти.- Молодой… А давно это было?- Полгода назад.- ПОЛГОДА ТЫ НЕ СЛЫШАЛ ПРАВЫМ УХОМ?! – я опять сорвалась.- Поговорили, блин. - Милый, ну почему ты сразу не сказал. Тут делов-то в больнице на пятнадцать минут. - Расстраивать тебя не хотел. - Что?!- Мам, ты нас с братом одна воспитываешь. С работы приходишь нервная. Квартиру вот новую взяли в ипотеку. У нас с братом по отдельной комнате, не то, что в однушке. Бабушке продукты покупаешь. Постоянно по телефону с кем-то воюешь, решаешь. Ещё и этим тебя грузить…

Повисла тишина. Часть компании молча поднимались со своих мест и спокойно шли спать. Она посмотрела на меня и сказала:

- Я на все твои вопросы ответила?

Смотритель

Мама с утра принесла пакет мандаринов, шоколадных конфет в пестрых обертках, несколько книжек. Сделали для нее исключение, и пустили. Зашла она в палату румяная, на меховой шапке снег не успел растаять. Потрепала Рому по волосам, расцеловала, вручила пакет и побежала на работу.

В больнице лежать совсем невесело, холодно, хлоркой пахнет, санитарки ругаются, еда ужасная. Еще и праздники, возможно, придется тут встретить. Благо, медсестры обещали, что будет ёлка, будут сладкие подарки, будет даже Дед Мороз.

За окном белым-бело. В один из сугробов дворник воткнул потрепанную ёлку, кое-как украсил ее синей мишурой и стеклянными игрушками. Дворник, Сан Саныч, был старым, не выпускал сигарету изо рта и гонял бездомных собак своей метлой. Ворчливый, злой дед в засаленной дубленке. Ромка любил собак и не любил людей, которые их прогоняют. Не от хорошей жизни они побираются возле магазинов и везде, где бывают люди. Бродят в стуже, поджимая замерзшие хвосты, ищут тепла и миску с едой.

Но и дворника Ромка мог понять. Внучка его тоже в больнице лежала, в соседней палате, временно перевели из другого отделения. Тощая девчушка с лысой головой, похожей на яйцо. Приходила к Ромке и остальным ребятам, прижимала к груди потасканного тигра, у которого один глаз уже отвалился, из дырочки в боку игрушки торчала набивка. Садилась на кровать, болтала ногами. Шалтай-болтай ее прозвали. Настя рассказывала про своих родителей, которых никогда в своей жизни не видела, и знала их, в общем-то, только по историям угрюмого Сан Саныча. Говорила, что они разбились в автомобильной аварии. Говорила, что раз они разбились, то, наверное, были очень хрупкими. А на прошлой неделе умерла во сне.

Ромка слышал, как плачет в сестринской практикантка, и видел, как она потом зашивала тигра, чтобы дворнику передать. Видел, как Сан Саныч сидит в коридоре, на скамейке, съежившись, вцепившись пальцами в тигра. Глаза его были пустыми, ни единой слезинки не пустил. Только сидел и смотрел перед собой. Ромка знал, что никого у него не осталось. Ромка знал, что Настя умрет.

Мальчишка свесил ноги с кровати, нашарил тапочки, обулся. Посидел так немного. Посмотрел на своих соседей по палате. Павлуша читал. Детдомовский, почти не говорил, только таращился на всех. Глаза у него огромные, карие, с пушистыми ресницами, точно коровьи. Под правым - шрам от ожога. Павлуша как-то рассказал, что кто-то из старших ему бычком ткнул в лицо, вот и остался след. Ромка не жалел ему книжек и просил маму принести побольше угощений, а Павлуша и рад, как-то раз сказал, что хочет перечитать все-все книги на свете.

- Прям уж все?- хмыкнул тогда Тагир. Высоченный, смуглый, с копной смоляных волос. Павлуша просто кивнул.

- Поверь мне, есть такие книги, которые лучше бы никогда не написались.

Тагир был старше Ромки и Павлуши, и, вероятно, знал толк в книгах. Тагиру - скука смертная, ведь с мелюзгой особо не поговоришь, что с ними обсуждать? А ребят его возраста на этаже не было. Он от безысходности сначала пытался научить Павлушу играть в шахматы, не вышло - Павлуша быстро потерял интерес к игре. А потом доска и фигурки куда-то подевались. С Ромкой вообще старался не разговаривать долго, считал его очень странным. И вот почему. На этаже, в самом конце коридора была палата, куда никого не клали. Пустовала практически всегда. И Ромка, которому после операции нужно прогуливаться, а не лежать все время в постели, бродил туда-сюда, с любопытством заглядывая в каждую палату. Вот девчонки друг другу косы плетут, вот ребята раскрасками занимаются. Кто-то у окна стоит, родителей высматривает, хочет домой поскорее попасть. Дошел до последней палаты, а там пусто. Кровати заправлены, тишина. Ромка осмелел, оглянулся на сестринский пост - увлечены беседой. Подошел поближе, открыл дверь нараспашку.

- Чего надобно?- звонкий голос заставил замереть на пороге.

- Кто тут?- Ромка никого не видел.

Ромка, который сначала испугался, теперь с любопытством оглядывался по сторонам. Все еще никого.

Ответа не последовало, зато кровать у окна прогнулась так, будто на нее кто-то сел. Ромка выпучил глаза от страха и дал деру обратно до своей палаты. Тагир увидел его ошарашенный взгляд, спросил что случилось.

- В последней палате привидение!- выпалил скороговоркой Ромка, сев к нему на кровать.

- Глупости,- Тагир покачал головой. Павлуша отложил книгу, прислушался.

- Точно тебе говорю!

- Привидений не бывает,- Тагир со знанием дела поднял вверх указательный палец.- Как не бывает и другой хрени.

Тагир вздохнул, но двинулся следом за Ромкой, который вцепился в рукав его пижамы и потащил в коридор. Павлуша побрел следом, держась на расстоянии. Если вдруг Тагир ошибся и привидения все же существуют, то лучше перестраховаться. Конечно, никого в палате не оказалось, как и не слышно было того голоса. Тагир разочарованно осмотрел выкрашенные краской стены, задержал взгляд на побеленном потолке, на окне с потрескавшимся подоконником.

- Дуришь ты нас, Роман,- Тагир покачал головой и направился обратно. Павлуша пожал плечами и двинулся за старшим товарищем. Ромке той ночью не спалось. Ему точно не показалось. В палате темно, только полоска приглушенного света из коридора расчерчивала надраенный до блеска пол надвое. Ромка встал, дошел до туалетов. Медсестры на посту нет. От туалетов до последней палаты рукой подать. Стараясь не шуметь, Ромка пересек коридор, открыл дверь и обомлел. Ему захотелось заорать, но не получилось - крик застрял в горле, выдавился тихим писком. На одной из кроватей сидел натуральный черт. С копытами, шерстяными ногами, хвостом с кисточкой и рогами. Самыми настоящими. Глаза черта сверкнули желтым, и он вперился жутким взглядом в Ромку. Тот на негнущихся ногах попятился назад, уперся спиной в холодную стену. Почти сполз по ней, а потом опомнился и рванул к себе. Забрался под одеяло. До самого утра казалось, что слышит стук копыт. Никак его разыскивают?

Такой же звук ему мерещился после сказок дедули, когда Ромка приезжал погостить на лето. Его дедуля был совершенно другим, непохожим на Сан Саныча. Светлый, добродушный. Он-то Ромке и рассказывал про чертей и всякую другую нечистую, что бок о бок с людьми живет, не всегда увидишь. Только краем глаза можно заметить шевеление хвоста или вот стук копыт услышать. Дедуля в прошлом году умер, дом в деревне продали вместе с мебелью и всеми книжками. Уж как Ромка упрашивал забрать хотя бы сборник сказок, да родители не поддавались на уговоры.

- Черта видел, мам,- затараторил Ромка, когда мама пришла навестить его на следующий день. Тагир навострил уши, прислушался к беседе. Павлуша только делал вид, что читает.

- Какого черта?- мама не поняла, нахмурилась и между бровей у нее появился неприглядный залом.

- С хвостом, с копытами!

Мама растерянно смотрела на своего ребенка и, вероятно, не понимала где она свернула не туда в этой жизни. У сына всегда было живое воображение, от чего приходилось несладко. Стадию бабаек они давно переросли, теперь, видимо, пришел черед чертей.

- А где видел?- вздохнула женщина. Ромка, запинаясь, стал вещать про последнюю палату. Мама раздосадовано потрепала мальчишку по рыжим кудрям, снова вздохнула, а потом перевела тему, начала рассказывать, что дома без него грустно, Машка, белая вертлявая собачка с лисиной мордочкой, соскучилась, ребята в школе и во дворе спрашивают когда же Рому выпишут. Ромка недовольно поджал губы. Не поверила. Когда мама ушла, Тагир подобрался поближе, сел в изножье ромкиной кровати, спросил:

- Прямо с копытами?

- Угу,- буркнул Рома. Тагир покатился со смеху.

- Чего ты ржешь?- ощерился Ромка.

- Да мы бы его тогда всем этажом слышали,- Тагир вытирал выступившие от смеха слезы.- Копытами погреметь - это тебе не в тапочках прогуливаться.

Днем в палате снова никого не оказалось, да и голоса не было. Тогда Ромка набрался храбрости и пошел туда ночью. Черт был на месте.

- Опять ты?- спросил черт. Рожа у него страшенная, конечно. Ромка таких только в книжках видел. Чувствуя, как коленки затряслись, Ромка сделал шаг назад, а потом собрал волю в кулак и шагнул в палату. Раз черт его сразу не сожрал, то вряд ли он питается послеоперационными детьми. С шахматами возится.

- Давно ли в больницах черти водятся?- брякнул Ромка и прикусил язык. А ну как сейчас эта образина ему голову снесет.

- Так и не черт я вовсе.

- Зачем мне врать?

- Так черти все врут!

- Я же не черт, говорю тебе!

- Это же шахматы Тагира! - ахнул Ромка, забыв про страх и сделав несколько шагов по направлению к существу.

- А, они ему больше не понадобятся,- махнул когтистой рукой черт.

- Что значит - не понадобятся?

Черт вздохнул, дернул хвостом.

- Ну, не будет он в них больше играть.

- Так исторически сложилось,- уклончиво ответил черт.- Умеешь?

Ромка кивнул. Глаза черта блеснули азартом.

- Сыграешь со мной? На мандарины, которые тебе мама приносит.

- Откуда ты знаешь что она мне приносит?

- Много чего знаю.

- Так исторически сложилось,- повторил черт и жестом пригласил составить ему компанию. Черт мухлевал, иначе и быть не могло. Потому что Ромка за первую же партию проиграл мандарин. Обманщик, обманщик! И насчет того, что не черт, тоже обманул. Кто по своей собственной воле решится так выглядеть?

- Утром принесешь,- лениво протянул черт.

- Давай еще раз! Ставлю весь пакет!- выпалил Ромка.

- Проиграешь же,- черт явно удивился такому рвению.

- А если выиграю, то тогда ты мне что?Черт задумался. - Что хочешь?- Что можешь?

Черт заскрипел зубами, почесал мех над копытами.

- Могу сказать кто уйдет следующим. - Как так?- изумился Ромка. Черт развел руками. Так Ромка и узнал, что скоро умрет Настя. Ромка почти каждую ночь бегал играть в шахматы. Проиграл все конфеты и мандарины. Но пару раз черт ему рассказывал чья кровать опустеет следующей. Тагир посмеивался, говорил, что Ромка придумал себе воображаемого друга. Ну, хоть какое-то развлечение.

- Слушай,- спросил Ромка у черта, вытаскивая из кармана пижамы последнюю конфету,- а почему в самом начале ты сказал, что Тагиру больше не нужны шахматы?

Черт ничего не ответил, только принялся расставлять фигурки на доске. Он всегда играл за белых. Наверняка, черт ест всех, от чего Ромке стало жутко и дурно.

- Неужели следующим умрет Тагир?- ахнул Ромка. Черт снова промолчал, сосредоточенно глядя на пешек.

- Ты еще не выиграл, чтобы я тебе такое рассказал.

Ромке стало грустно. От болтовни Тагира иногда трещала голова, но ему вовсе не хотелось, чтобы сосед по палате умирал.

- Почему они вообще умирают,- пробормотал Ромка.- У них же ничего серьезного.

- Такое случается,- черт сделал первый ход.

- Когда-нибудь - обязательно,- пообещал черт. Ромка совсем поник. Ему не хотелось умирать. А как же Машка? Кто ее будет выгуливать тогда? Ромка затосковал по одноклассникам, даже по учителям немного.

- Как ты тут вообще очутился?- полушепотом спросил Ромка.

- Меня кое-кто позвал, а уходить потом оказалось незачем, так и задержался.

Черт повернул голову к окну, и в тусклом свете фонаря, заглядывающего в палату, Ромка вдруг рассмотрел, что на нем маска. Ненастоящий пятачок, ненастоящий мех.

- Сними маску!- попросил Ромка, а черт обомлел.

- Еще чего,- проворчал он. Ромка проиграл конфету и решил, что хватит на сегодня шахмат. Он попрощался с чертом, побрел к себе в палату. Крики и надрывный плач. Застыл на полпути: медсестры переполошились, с противоположного конца коридора торопился доктор. Ромка дошел до палаты, увидел, как все они склоняются над Тагиром. Подушка в крови, нос и рот Тагира в крови. Павлуша плакал на своей кровати, его била мелкая дрожь.

- Ты где был?- сердито спросила одна из медсестер у Ромки, когда Тагира забрали и начали убирать постельное белье.

- В туалет ходил,- Ромка был белый как мел. Он видел, что у двери в отделение стоит кто-то очень похожий на Тагира, и держит за руку высокую темную фигуру. Тагира увезли в реанимацию, но Ромка знал, что он уже ушел.

Мама принесла еще мандаринов и конфет, книжки не стала тащить. Столкнулась в коридоре с родителями Тагира, вошла в палату к Ромке помрачневшая. Села рядом, крепко обняла.

- Машка тебя заждалась уже,- пробормотала она, шмыгая носом. Ромка знал, что она заплакала - пара горячих слез попало ему на щеки. Давным-давно, когда еще Ромки не было на свете, была его старшая сестра. Она умерла в этой же больнице, после операции начались осложнения, долго мучилась, металась в бреду и звала хоть кого-то, кто сможет все закончить. Мама редко говорила о сестре, да и Ромка особо не расспрашивал, знал, что больно. Выстраданный первый ребенок, ненаглядная красавица.

- Не хочу тут Новый год встречать,- пожаловался Ромка. Хотелось со всеми сесть за стол, папа обещал с вахты успеть приехать перед праздниками.

- Ох, думаю, что тебя выпишут,- голос мамы зазвучал бодрее и увереннее. Наверное, успела пообщаться с лечащим врачом. Ромка радовался - шов заживал прекрасно, ничего не беспокоился. Скорее бы, скорее бы домой!

Ромка еле дождался вечера, чтобы схватить несколько мандаринок и улизнуть в последнюю палату. Он выждал, пока медсестры уйдут перекусить, вышел из в коридор - очень осторожно, чтобы не разбудить Павлушу. Проходил мимо одной из палат и увидел, что возле кровати Аньки, которая плела косы лучше всех из девчонок, сидит сгорбленная старушка. Они разговаривали вполголоса, и Анькино лицо светилось от радости. Старушка погладила ее по голове, затем Анька выбралась из-под одеяла и они вышли из палаты. Рома спрятался за угол, чтобы его не заметили. Осторожно выглянул: старушка вела Аньку к выходу из отделения. Заглянул в палату. Анька лежала в постели, бледная, даже синюшная. Мальчишка набрал воздуха в легкие, заверещал что есть сил.

Медсестры сбежались на крик, отпихнули Ромку в сторону, вызвали врача. Аньку тоже увезли в реанимацию. Мальчишку же отвели в сестринскую, чтобы провести воспитательную беседу, мол, по ночам шататься не надо, мешаешься и вообще спать должен, восстанавливаться после операции.

- Но я же, я же…- робко пытался возразить Ромка, не поднимая глаз на старшую медсестру.

- За Аню спасибо, но шататься прекращай,- покачала она головой.- Иди спать.

Едва он вышел из сестринской, как столкнулся нос к носу со старушкой, которая тут же превратилась в знакомого Ромке черта. Он оказался очень высоким, макушкой почти упирался в потолок.

- Ты все-таки их убиваешь,- обреченно сказал Ромка, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.- Теперь за мной пришел?

Черт вздохнул и снял свою маску. Молодое лицо, все в оспинах, желтые глаза с вертикальными зрачками.

- Пойдем пообщаемся,- черт пригласил Ромку прогуляться по коридору. Мальчишка боязливо оглянулся на пост медсестер, но черт его заверил, что они не обратят на его отсутствие никакого внимания. - Давай мы договоримся,- произнес черт, немного помолчав.

- Если кто-то уходит, то он уходит. Не нужно этому мешать.

- Прекратить,- черт не дал договорить до конца.

- Они бы выздоровели!

Черт устало улыбнулся, сел на корточки, так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

- Иногда случается такое, что люди уходят, не надо этого пугаться.

- Ты не черт, значит,- разочарованно протянул Ромка. Создание перед ним покачало головой.

- Ты смерть,- прошептал Ромка.

- Я - Смотритель,- существо слегка улыбнулось.

- Ты был похож на старуху,- Ромка вспомнил про мандарины в кармане, вытащил один.

- Я выгляжу так, как будет лучше всего для того, кто меня видит. В последние минуты здесь каждый хочет видеть кого-то очень близкого, но точно не меня настоящего.

- Получается, я не умру? Ведь я вижу тебя настоящего, да?

Смотритель вздернул брови.

- Нет. Ты меня так видишь, потому что по деду скучаешь.

Мальчишка вдруг почувствовал, как к горлу подступает комок. Вспомнилось лето, вспомнилось как по вечерам дед ему читал.

- Аня умрет?- спросил Ромка. Снова кивок.

- Она уйдет до рассвета.

Ромка закусил губу.

- Куда они уходят?

- Туда, где им будет хорошо. Тагир ушел к бабушке, которая встретит его пирогами и сладким чаем. Аня уйдет к старшей сестре, которая встретит ее вместе с котами и мандаринами. Старшая сестра.

- Слушай, Смотритель,- Ромка тяжело вздохнул,- а у меня ведь тоже когда-то была сестра.

- Я знаю,- отозвался Смотритель.- Теперь иди спать, тебе скоро домой возвращаться.

Ромка не сдержал улыбки.

Ромка дошел до своей палаты, а Смотритель остался сидеть в коридоре. Он помахал мальчишке когтистой рукой. Рома юркнул под одеяло, обхватил подушку.

- Ром,- позвал его тихий голос. Мальчишка встрепенулся, поднял голову. Павлуша не спал, он сидел на своей кровати, испуганно смотрел на соседа по палате.

Рома выбрался из-под одеяла, тоже сел.

- Пока нет. Аню в реанимацию забрали.

- Я слышал как ты кричал.

Павлуша заплакал. Ромка сел рядом с ним, обхватил его за плечи.

- Тихо, тихо, ты чего…

Павлуша не успокаивался. Уткнулся носом в плечо соседа.

- Тебе нечего бояться,- сказал Рома.- У тебя же вообще дело к выписке идет.

Павлуша тогда часто заморгал. И до Ромки дошло: возможно, он настолько привык к ребятам из отделения, к Тагиру и самому Роме, что для него возвращение в детдом было страшнее, чем умереть. Рома плохо представлял как живется воспитанникам детдомов, но никогда бы и в жизни не подумал, что кто-то может вот так вот горестно плакать, тихонечко, мелко дрожа. Наверное, точно не слишком хорошо. Ромка уложил Павлушу спать, накрыл его одеялом и сидел, пока тот не засопел. Рома посмотрел на небо. До рассвета еще далеко. Надел тапочки, дошел до последней палаты.

- Смотритель,- шепотом позвал он, открывая дверь. Существо сидело на своем привычном месте. Снова в маске.

- Я же велел спать идти.

- Кто тебя позвал и почему ты не ушел потом?

Смотритель прикрыл глаза.

- Одна девочка. Рыжие кудри, такие же буйные, как твои.

Ромка почувствовал, как руки затряслись.

- А зачем остался?

Смотритель обвел взглядом палату.

- А зачем уходить? Здесь почти каждый день кто-то хочет уйти.

- Всем больно, все бы умерли уже!- Ромка хмыкнул.

- Я не говорил…- начал черт, но на полуслове его перебили.

- Все-таки ты смерть, а не просто Смотритель,- выдал Ромка, стараясь вытереть выступившие слезы рукавом, так, чтобы Смотритель не заметил. Черт усмехнулся.

- Как тебе угодно будет.

- Павлушу не забирай только,- попросил Ромка шепотом.

Смотритель устремил взгляд куда-то за спину мальчишки. Тот обернулся и увидел Павлушу. Босиком пришлепал.

- Нам пора,- Смотритель хлопнул себя по коленке, встал. Павлуша улыбался, да так радостно, что у Ромки сердце замерло.

- Вы чего? Куда это вам пора?

Ромка не знал кем соседу по палате виделся черт, но глаза детдомовского горели таким счастьем, что Ромка растерялся. В палату он пришел к убранной постели детдомовца. Получил нагоняй от медсестры. Улегся на свою кровать, свернулся клубочком. И заплакал.

На следующий день Ромку осмотрели, и сказали собирать вещи - его выписывают. Пока Ромка упаковывал в рюкзак все книжки, зубную щетку и остальное, привезли ёлку и принялись устанавливать ее недалеко от поста, там, где коридор расширялся, где расставили скамейки для посетителей. Когда мама приехала за Ромкой и они брели к выходу из отделения, Ромка обернулся, чтобы посмотреть на огни на ёлке и увидел, что на одну из веток повесили украшение в виде черта. В блестках весь, зато про пятачок не забыли. Ромке показалось, что из-под маминого пальто выглядывает хвост с кисточкой.

Ромка открыл глаза. Голова чугунная, во рту пересохло. Над ним склонился молодой врач. Лицо в оспинах, глаза карие с желтыми крапинками.

- Пришли в себя, юноша, славно, славно,- сказал врач. Голос Ромке показался уж очень знакомым. Ромка захотел сесть, да только тело не особо слушалось.

Врач говорил что-то еще. Мальчишка видел, что помимо него в палате есть и другие врачи, и медсестры. Слышал обрывки фраз про то, что теперь все будет замечательно, шов заживет и до новогодних праздников мальчишка обязательно окажется дома.

- Я вас знаю,- прохрипел Ромка, обращаясь к врачу. Тот потрепал мальчишку по волосам и вышел из палаты, оставив его на другой персонал. Мало-помалу мальчишка оклемался. Он увидел, что в палате находится не один. У окна, на соседней койке, посапывал сосед, и был еще один, на другой кровати. В палату зашла девочка с лысой головой. В руках она держала игрушечного тигра. Девочка села на ромкину кровать, начала болтать ногами.

- Шалтай-болтай,- просипел Ромка, повернув к ней голову.

- Меня все тут так называют, а вообще я - Настя,- девочка улыбнулась. На игрушке - пуговичные глаза, бока зашиты как попало, главное, чтобы набивка не вываливалась.

- Сан Саныч обрадуется, что ты жива,- Ромка приподнялся на локте. Павлуша спал, спал и Тагир. У Тагира под носом запеклись капли крови.

- Откуда ты знаешь моего дедушку?- округлила глаза Настя.

- Так он тут дворник же,- Ромка посмотрел на тумбочку у своей кровати. Пакет мандаринов, конфеты в пестрых обертках.

- Деда помер недавно,- Настя покачала головой.- Я хочу ему этого тигра отнести, когда меня выпишут.

За окном темнело. Начинались приемные часы. К Тагиру пришла бабушка, принесла ему пирогов и термос с чаем. На тумбочке - шахматная доска. К Павлуше никто не пришел, он детдомовский. Ромка подумал подарить ему все свои книжки.

На пороге палаты появилась мама и высокая девушка с копной рыжих кудрей.

- Надя,- всхлипнул Ромка и разревелся. Мама бросилась его успокаивать, обнимать и целовать. А Надя села в изножье, начала поглаживать брата по коленкам. Шрам от операции было видно даже на шее.

- Ты чего ревешь-то?- спросила сестра, пощекотав Ромку. Тот засмеялся, повернул голову. Врач с оспинами на лице заглянул в палату, чтобы проверить Павлушу. Ромке подмигнул.

Когда у Ромки получилось встать и дойти до туалета самостоятельно, он вдруг обнаружил, что его палата - последняя по коридору. У сестринского поста - ёлка. Ромка побрел к ней, двери в другие палаты были открыты. Вот кто-то читает, а вот Анька, лучше всех заплетает девчонкам косы.

Эта история получила крутую озвучку от канала Necrophos (спасибо, Валера и спасибо, @MoranDzhurich)

Послушать историю можно здесь:

Приходите ко мне в гости:

Мне надо кое-что сказать

Всем привет. Я учитель, и это мой крик души.Я работаю в школе четвертый год. Работу люблю всей душой, все детство мечтала стать учителем, проверять тетрадки, писать на доске - все это казалось мне каким-то волшебством. И вот, спустя годы универа, работ в различных направлениях, далёких от образования, я, наконец-то, в школе. Все замечательно, на работу лечу, в учебный процесс влюблена, с детьми общий язык нашелся очень легко, детки меня любят, при встрече несутся обниматься, фоткаться, зависают в кабинете на переменах, делятся своими историями, дарят подарки, искренне радуются мне. И это абсолютно взаимно. На второй год работы мне дали классное руководство. 7 класс. 28 человек. Класс очень шебутной, слабый по учебе, но очень общительный, добрый и дружелюбный. Они были первыми, у кого я вела уроки, придя в школу, поэтому, для меня они всегда были особенными, и быть их классным руководителем мне очень хотелось.Я не буду говорить про всю ответственность, сложности, кипу бумажек, отчетов, не всегда адекватных родителей, не всегда простых детей. Я думаю, это очевидно, что такая работа не для всех, и она очень сложная, в первую очередь, морально/эмоционально. Сколько я пролила горьких слез - не счесть) Как и той радости и счастья, которую мне принесли мои ребята. Горящие глаза детей и их любящие сердца оправдывают для меня все сложности и минусы этой работы.В целом, быть учителем - это все время работать в режиме многозадачности, каким-то чудом успевать восполнять ресурс и быть всегда самой мудрой, спокойной, рассудительной, радостной, энергичной, успевая найти индивидуальный подход к каждому из сотен учеников, потому что тыжсверхчеловекучитель. Это твоя работа. Но не суть.9 класс. Конец полугодия и календарного года.Сложный возраст. Выпускной и экзамены. На нервах все. Дети не хотят учиться, родители паникуют из-за выпускного, у всех дедлайны, фоном пандемия.К концу полугодия ухожу на больничный на 2 недели, болею тяжело, с постоянной высокой температурой, но пытаюсь решить хоть какие-то рабочие вопросы, когда чувствую себя лучше, иначе просто не выплыть из количества нерешённых задач.Во вторник выхожу на работу с ощущением того, сколько всего сейчас нужно будет разгрести.Пригласить всех, кто не успевает, отработать, доделать, доработать, переговорить с родителями. Подготовить миллион отчётов, а ещё, детей собрать, поздравить, порадовать. Начинаю работать.Пятница. До конца четверти 3 дня. Рождественские уроки, подарки, песни, поздравления, Тайный Санта, настроение суперское у всех, наделали кучу фоток, видео, надарили подарков, хоть и ждет ворох дел после, ничего страшного. Сделаем. Всегда делали.А потом - щелчок, и всё резко меняется.Я узнаю, что ребёнок из моего класса совершил суицид. Тихий, спокойный, неконфликтный, довольно замкнутый паренёк, такие есть в каждом классе.Учился слабо, очень много пропускал по болезни и плохому самочувствию, просыпал уроки или уходил с последних. К концу четвертей разбирал скопившиеся долги, отрабатывал на каникулах, делал задания и прочее. Так и дошел до 9 класса. Кое-как, но дошел. Дальше решил не идти. У меня в кабинете администрации была истерика. Миллион вопросов.Как больно должно быть ребенку, чтобы он решил, что такой шаг - это выход? О чем он думал, когда шел в обратную сторону от школы, чтобы совершить этот поступок? Почему я не заметила? Что мы упустили?И тут же волна дичайшего чувства вины - не досмотрела, не увидела, не уберегла.И страх. Того, что будет. Того, что нужно будет общаться с мамой. Того, через что дальше надо будет пройти.Думаю, не надо объяснять, что сейчас творится в школе. Как будто бы школа в таких случаях сама стоит и подталкивает детей, все вопросы и обвинения в первую очередь сразу же туда. Давление, повышенные тона, поднятие всех документов, "А почему?", "А как так?", "Как допустили?", "Где недоработали?"Срочно найти крайнего.В комментарии групп города вообще лучше не заходить.Я молчу про то, что происходит с матерью. Мне же приходится разбирать кучу бестактных сообщений от родителей, отвечать на вопросы полиции, выстраивать работу с детьми, думать о том, как провести свою остальную работу, которая никуда не делась, размышлять о том, к чему готовиться дальше, искать слова поддержки для семьи, коллег и пытаться заткнуть зияющую черную дырищу внутри себя от осознания того, что случилось.А в голове один и тот же вопрос: "А что бы я могла сделать, чтобы этого не произошло?" Н и ч е г о. Уже ничего.Я пытаюсь уложить в голове, что школа - это моя работа. А работа - это лишь часть жизни, а не вся жизнь. Я это понимаю.Пытаюсь понять.Как и то, что это классное руководство, скорее всего, было моим первым и последним. Я не могу работать, не привязываясь к детям и тому, что у них происходит. Не могу уйти с работы и забыть о ней с первым шагом вне школы.Не могу взять и по щелчку абстрагироваться. Возможно, в этом моя ошибка.Но сейчас, единственное, о чём мне хочется сказать - любите своих детей. Себя, свою жизнь и детей. Школа никогда не сможет заменить родителей. Даже если очень постарается.Любовь не заключается только в "одеть, обуть, контролировать оценки". На мой взгляд, куда важнее знать и быть уверенным в том, что дома тебя всегда любят, ждут и поддержат. Со всем, что у тебя есть, и со всем, чего у тебя нет. Любого.К сожалению, не все это понимают.