ЖизньБольше не меньше: Папы близнецов о личном опыте

Появление ребёнка переворачивает семейную жизнь с ног на голову. В ней больше нет места для эгоистичных привычек родителей, а свободное время уже не такое свободное. Представьте себе, что происходит, когда детей двое, а то и трое. Семейная жизнь превращается в слаженную командную работу или даже спецоперацию, где всё зависит от действий каждого участника. В новом мире воспитание детей больше не считается исключительно женским делом, отцы всё чаще занимаются детьми на равных. Мы поговорили с папами близнецов и тройняшек о том, каково это, когда детей сразу несколько, как распределяются родительские обязанности, что самое сложное, а что — главная радость в отцовстве.

Михаил Козырев

дочери Соня и Лиза, 5 лет

Я очень хорошо помню свои ощущения, когда узнал, что у нас будут близнецы. Нас вёл пожилой латышский акушер — помню, как на УЗИ он с прекрасным, каким-то успокаивающим акцентом сказал: «Это одна попочка. А это другая попочка. О, у вас будет две девочки!» Конечно, в этот момент было ощущение абсолютного счастья. Помню, что мы не могли сдержать восторга — как вышли оттуда, так и запрыгали на улице. Когда они родились, Настя

заснула, и их принесли мне. Это были два очень красных, непонятно копошащихся инопланетных комочка. Я помню, что это был миг какого-то соединения с космосом. Я взял одну в одну руку, другую в другую, отметил про себя, что у одной волосы светлее, а у другой — темнее. Как будто ты летишь с парашютом, в момент свободного падения, когда у тебя перехватывает дыхание.

Я был потрясён тем, что они родились абсолютно разными по характеру, и ничего с этим поделать уже было нельзя. Это две совершенно непохожих друг на друга личности, и они по-разному относятся к окружающему миру и людям. Если Соне очень важен физический контакт, она любвеобильная девочка (она вообще про всяческую любовь к окружающему миру), ей интересно всё, что происходит вокруг, она про себя вообще практически не думает, то Лиза — её полная противоположность. Ей важно, как она выглядит, как она одевается, чтобы она была в центре кадра.

Вот, например, момент, в котором ярко проявилась разница характеров. Мне сделали подарок на телеканале «Дождь» — передачу, посвящённую моему пятидесятилетию. В качестве сюрприза последними интервьюерами были мои девочки. Как потом выяснилось, Соня сначала всё прочитала, потом повторила, заучила наизусть и чётко шла по подготовленным вопросам. Лиза отказалась готовиться, поэтому в основном находилась в состоянии свободного творчества и придумала сама мне вопросы в процессе.

Мы живём с волшебной няней — с двумя детьми невозможно без няни, которая живёт с вами круглосуточно. Она у нас много лет, девочки в ней души не чают. Моё время — это выходные, когда мы можем с ними провести весь день, например, катаясь на самокатах или на велосипедах в парке Горького или саду Эрмитаж. Летом, конечно, есть больше времени, можно жить на даче, за городом. Что касается рутины, то у нас творческая семья. Мама у нас режиссёр-документалист, а я работаю на радио и телевидении и играю в театре. Поэтому приходится крутиться — кому в этот вечер быстрее успеть домой и почитать детям на ночь.

С появлением детей появился смысл жить. Это банальность, но так оно и есть. Из-за детей я не могу больше слушать дома громкую музыку — это самая тяжёлая потеря. Но зато я обогатился принципиально новым знанием — все саундтреки из детских мультиков. Ну и, конечно, появилось желание как можно быстрее успеть с работы домой, чтобы им почитать перед сном или побыть вместе.

Для меня самое сложное — выстроить с ними отношения как с самодостаточными личностями, то есть избежать как чрезмерной назидательности, так и чрезмерной опеки. В этом плане мы твёрдо определились: мы хотим воспитать самодостаточных свободных людей. Но в какой-то момент во мне включается обидчивый ребёнок, который начинает что-то доказывать, отстаивать.

Например, последний наш конфликт был связан с лейкопластырем. Мы сходили в кино. Поскольку Лизе очень важно, как она выглядит, она отказалась от босоножек, которые ей были впору, и решила надеть туфельки, которые ей оказались чуть малы. На обратном пути я увидел, что она идёт из кинотеатра домой на цыпочках — содрала кожу на пятке. Нам пришлось заходить домой для того, чтобы смазать пятку йодом и наклеить лейкопластырь. Но Лиза категорически отказалась это делать, потому что это некрасиво. И дальше час я пытался добиться от неё, чтобы она наклеила лейкопластырь. Я рисовал ей картины того, как дикие страшные микробы заползают в эту рану, нога распухает, у неё начинается температура. Я угрожал ей тем, что мы не поедем на дачу. Я угрожал, что у нас разрушится отпуск из-за того, что у неё воспалится нога. В конечном счёте я сказал, что ногу отрежут, если она не наденет лейкопластырь. Ничего не работало.

Примерно через час Лиза снизошла и сказала: «Ну ладно, клей». Мы наклеили лейкопластырь, и всё пошло нормально. Но мы потеряли час — из-за одной маленькой полоски лейкопластыря в середине дня все планы были разрушены. И я не нашёл способ эту ситуацию переломить или исправить. Можно было просто сказать: «Не хочешь лейкопластырь? Пожалуйста. Сама будешь учиться на собственных ошибках». Потом я возвращался мыслями к этому и думал: не надо было настаивать. Для меня самое сложное в отцовстве — это не упираться рогом.

А самое классное в отцовстве — это всё остальное. Мало того что у тебя появилось два прекрасных друга, это ещё и два родных человека, которые тебя безоговорочно принимают, им хочется тебя обнять, им хочется с тобой играть, им хочется с тобой проводить время. И это самое прекрасное ощущение во вселенной.

Я точно знаю, что удовольствие от двойняшек ещё и в том, что они замкнутая, такая экологически чистая система — им никогда не скучно. Если ребёнок один, его всё время нужно держать чем-то занятым, потому что они неизбежно устают, его нужно знакомить с детьми, чтобы он не замкнулся в себе. Это всегда непростой вопрос.

А они сами находят себе развлечения, играют во что-то постоянно. Счастье в том, что они замкнуты друг на друга и спокойно растут социализированными, адаптированными.

Ким Белов

Елизавета, Филипп и Лука Беловы, 9 лет

Я учился во ВГИКе, по профессии и по первому образованию я сценарист. Я в голове постоянно просчитываю все варианты того, что может произойти, — это профессиональная деформация. Я всё время готов к любой фигне, которая может случиться, и когда я узнал, что детей будет трое, я тоже подумал: «Ну что поделать? Значит, вот так». Мои родители были в большем шоке, чем я, как люди, которые знакомы с воспитанием детей. Я записывал их реакцию на видео,

на память. Мама сказала: «Ну, Ким, ну как трое? С одним сложно». А папа подумал, что я шучу, и сказал: «Что, охренел, что ли?» У меня самого не было настолько яркой реакции. Я подумал, что это весело, я не понимал, что это такое, поэтому скорее обрадовался.

Когда рождается трое детей (думаю, что с двумя такая же история), особенно нет времени думать. Мне кажется, это превращается в такую бесконечную войсковую операцию. Нужно продумывать, как они будут перемещаться, сколько закупить питания, где они будут спать. Мне сейчас иногда снится, что родилось ещё трое детей, и первая мысль во сне: «Куда поставить кроватки?» Все остальные мысли — ужас, шок, радость — вытесняются этими многочисленными бытовыми первостепенными нуждами.

С появлением детей поменялся не просто ритм жизни — поменялась вся жизнь целиком. Трое детей, появляющихся одновременно, как бы «обнуляют» всю предыдущую жизнь. То, что ты хотел, думал, в принципе уже не имеет никакого значения. Знаете, есть такой анекдот: «Ко мне в комнату залетела оса — теперь это её комната». С детьми примерно так же: теперь это их жизнь. Это принципиальная вещь. А всё остальное — что тебе нужно перевозить троих детей в самолёте, что коляска не влезает в подъезд и так далее — второстепенно.