Михаил Турецкий: «Я должен быть только в «белых списках»

«Моя миссия — строить мосты дружбы и разбивать лед недоверия. Поэтому я должен быть только в «белых списках»! — утверждает известный дирижер, певец, шоумен и руководитель одноименного хора Михаил Турецкий. «Открытый город» встретился с музыкантом во время его рижских гастролей и попросил дать нашим людям немного еврейской мудрости и «турецкой» удачи.

За четверть века своего существования Хор Турецкого, как хороший коньяк, лишь набирает мощь и колорит. Каждый его концерт — это уже не просто набор известных песен в оригинальной обработке, а цельное полотно со своей философией и контекстом.

Барабанщик из Горловки выбивает ритм песни «Червона рута» — приветствие братскому славянскому народу. Следом пронзительное а капелла на русском — «Однозвучно гремит колокольчик». Солирует обладатель уникального тенора-альтино заслуженный артист Украины Михаил Кузнецов.

«Любовь и голод правят миром!» — цитирует Турецкий монументальный труд Карла Маркса. И приглашает представителей Евросоюза подпевать казачьей народной — «Ты добычи не дождешься, черный ворон, я не твой!»

К концу действа изначально сдержанная рижская публика отбрасывает в сторону все рамки приличия. И вот уже не различить, где хор турецкого разлива, а где — латвийского. Такие моменты единения дорогого стоят. А в планах неуемного Михаила Борисовича уже новые рубежи, а точнее — полное их снесение. Запеть должна вся Россия и весь мир. Потому что музыка не знает границ.

Семья из десяти мужчин — это непросто

Скоро ваш коллектив отметит свое 25-летие. Сильно вы за четверть века изменились? И да и нет. Накоплен колоссальный опыт жизни и работы вместе. Мы сумели найти ключик к аудитории разного возраста, формата, социального статуса, стран и континентов. Мы объездили все страны бывшего Советского Союза, США, Австралию, Европу.

Признайтесь, Турция вам тоже покорилась? (Смеется.) Если вы намекаете на фамилию, то Турция не имеет к ней никакого отношения. Моя фамилия связана с еврейским местечком Турец в Белоруссии. Все мои предки жили в тех местах. Мой папа влюбился в маму и увез ее из родного села, а через несколько месяцев туда вошли немцы и уничтожили всю семью и все местечко — 1200 человек.

Я появился на свет в Москве. И наш коллектив начал покорять мир с Москвы — с Московского камерного еврейского хора. Название было, мягко говоря, некоммерческим. Организаторы концертов относились к нему настороженно. Даже евреи говорили: «Че это вы с таким названием ездите?»

Помню, в 90-м году мы выступали в Петербурге, а там активно орудовало общество «Память». Они как начали галдеть — я думал, что нас снесут. Но мы вышли и стали петь. Постепенно народ затих… Я видел удивление на лицах — наша энергетика и уровень их подкупили. Нам простили, что мы еврейский хор. Помните: у каждого антисемита есть хоть один любимый еврей.

Но название вы все же сменили! Нам стало тесно в коротких еврейских штанишках. Наше образование позволяло расширить репертуар в любую сторону — классики, рока, фольклора, шансона, джаза — исполняя все это в своем неповторимом ключе… Любая классика зависит от доброго дяди: дал он денег — будет классика, не дал — не будет. Наш единственный спонсор — наша публика, которую мы не устаем благодарить.

Семь человек поют в хоре с 90-х годов, четверо — аж с первой репетиции. Я ценю то, что костяк у нас не меняется. Конечно, я легко мог бы набирать и взращивать певцов помоложе, возможно, поперспективнее, но… Это — как ремонт: если уж возникнет мысль о смене цвета стен, то вскоре придется перекрашивать пол, потолок. Это был бы совсем другой коллектив. Хор Турецкого интересен и самобытен именно тем, что мы вместе всю жизнь. Как одна семья. В этом наша сила.

Семья из десятка мужчин это, наверное, непросто? Это уникально. Скажем, мои родители прожили вместе 66 лет — их скрепляла общая любовь и общие дети. Кого-то скрепляют общие деньги. Нас превратило в монолит общее дело — нести радость людям. Во имя этого решаются любые сиюминутные проблемы и разногласия. Руководитель я строгий и требовательный, но о диктатуре и речи быть не может. Нельзя заставить артиста искриться на сцене — для этого можно только создать правильные условия.

Граница с Латвией прошла через мое сердце

Как вам, людям мира, работается в нынешней политической ситуации? Увы, сегодня к коллективу из России изначально относятся с настороженностью, как будто мы должны отвечать за все, что вокруг творится… Мы не бежим от ответственности. Да, мы россияне. Но при этом мы любим и Ригу, и Украину, и Болгарию, и бывший Советский Союз, хоть это слово сегодня не популярно. Мы ведь оттуда пришли, и не можем отказаться от своей истории.

Мы осознаем весь негатив, который принесла революция, но это и наша история, от которой бессмысленно открещиваться и подпитываться оттуда злостью. Надо брать хорошее — например, дружбу народов и единение — и нести его в будущее, с добром, миром и любовью. Как в Торе пишут, возлюби ближнего как самого себя.

Мы так и делаем. К примеру, к юбилею коллектива у меня возникла идея двигать культуру в массы. У нас и так везде аншлаги, но тут задача на порядок выше — собирать пятидесяти и стотысячную аудиторию. Рассказывать народу, что есть такие вечные ценности, как Джузеппе Верди, Иоганн-Себастьян Бах, рок-н-ролл, еврейская классика, музыка разных народов, грузинское многоголосие. Это определенного рода миссионерство. Но не зря же мы учились у замечательных советских педагогов-бессребреников, которые отдавали нам свою душу. Теперь — наш черед.

25-летие — отличный повод сделать каскад певческих праздников по стране. По профессии я — дирижер симфонического оркестра, могу голыми руками заставить публику петь с нами. Вам ведь хорошо известно, как это делается в Прибалтике, когда люди собираются на площадях и поют вместе. Люди любят петь — это объединяет.

Сегодня лучшие друзья ссорятся из-за разной оценки событий на Украине. А у вас в коллективе украинцы. И песню «Червона рута» вы так красиво поете… Для меня непонятно, когда сестра из Харькова начинает ссориться с сестрой из Москвы из-за обстоятельств, которые вообще от этих людей никак не зависят. Надо быть мудрей и выше ситуации. Смотреть на все это как на грустную болезнь. И делать все возможное, чтобы она поскорей прошла. С соседями надо дружить.

Мы любим «Червону руту», а на концерте в «Олимпийском» я пел самую козырную украинскую песню «Рiдна мати моя». Я так и сказал: мы стали свидетелями новейшей истории Украины, и я очень сожалею, что наша братская дружба проходит сейчас тяжелейшее испытание и нужен такой жуткий антибиотик, чтобы все прошло. Но я уверен, что здравый смысл победит.

Мы обожаем Украину и грустим, что временно не можем туда ездить. Хотели дать концерт в Киеве, но организаторы сказали, что пока не время, будет полупустой зал, людям сейчас не до концертов. Что ж, будем ждать момента.

В свое время Иосиф Кобзон помог вашему коллективу получить помещения в Москве. После концертов в Донбассе он в Латвии невъездной. Как бы вы поступили, если бы получили приглашение выступить с концертом в Донецке? Я таких предложений не получал, а потому не думал на эту тему. Если бы это не касалось черного пиара, а дало возможность сделать что-то хорошее, — я бы такое предложение изучил со всех сторон. Я заложник своей профессии. У меня в жизни больше ничего нет. Попадать в черный список я не хочу — я должен быть только в «белых списках». Ведь я несу любовь и дружбу. Моя миссия — строить мосты дружбы и разбивать лед недоверия. В этом смысле у меня есть замечательный пример — недавний концерт в Софии. Болгарка, которая устраивала наши гастроли, сказала, что с 1991 года ни один артист не развернул болгарскую публику в сторону России так, как это сделали мы…

Думаю, про концерт в Риге можно сказать то же самое. Я Латвию очень люблю. Впервые я сюда приехал еще в 13 лет, с хором мальчиков. Потом отец меня возил в Юрмалу — ездили на электричке в Дубулты и Майори, купались в Балтийском море. Это мое место. Я не хочу здесь быть персоной нон грата. Я сожалею, что между нами появились границы! Они прошли прямо через мое сердце. Евросоюз границы снимает, а у нас они появились. Жаль…

Будет лучше или хуже — решать вам

Вы начинали свой путь в Московской синагоге. Насколько сегодня вам важен духовный аспект? Он важен всегда. Особенно, если речь идет о творчестве. Для меня это основная составляющая целостности личности артиста.

Если просите Бога, то о чем? Чтобы каждый из близких мне людей не свернул со своего правильного пути и был счастлив. Для себя прошу одного — всегда заниматься любимым делом и не терять к нему интерес.

Как в наше неспокойное время сохранять душевное равновесие и доносить его людям? Нужно постараться не концентрироваться исключительно на негативном. Ведь в противоположном случае получается, что мы себя априори настраиваем на что-то отрицательное. Помните: не всегда будет так, как сейчас. А как будет — лучше или хуже, — решать только вам! Поэтому уже сейчас надо думать, какой посыл задать своему будущему.