автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.02 диссертация на тему: Башкирско-монгольские языковые связи
диссертационного совета Д 212.013.06 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при ГОУ ВПО "Башкирский государственный университет" по адресу: 450074, г. Уфа, ул. Фрунзе, 32.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО "Башкирский государственный университет".
Автореферат разослан среб^/иил. 20071
Ученый секретарь диссертационного совета, доктор филологических наук, профессор
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Актуальность темы исследования. Процесс развития и формирования лексики происходит в языке за все периоды его функионирования. При этом ведущую роль играет своя исконная лексика, которая пополняется путем развития внутренних языковых ресурсов и путем заимствования слов из других языков. Так называемая «исконная лексика» башкирского языка оказывается неоднородной и делится на две группы: 1) собственно тюркский или общетюркский пласт 2) лексика, общая для тюркских и монгольских языков.
Начиная с XVIII века перед алтаистами стоит вопрос о характере родства алтайских языков, в частности, тюркских и монгольских. До сих пор нет единого мнения относительно происхождения родства алтайских языков. Одни ученые (Б.Я.Владимирцов, Г.И.Рамстедт, Н.А.Баскаков, Дж.Г.Киекбаев) на основании общих черт в фонетике, грамматике и лексике тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских языков приходят к выводу об их генетическом родстве, т.е. у всех этих языков в древнейший период был один язык-источник. Другие (А.М.Щербак, Д.Дечи) категорически отвергают генетический характер родства, а общие моменты в фонетике и грамматике (сингармонизм, суффиксальное словообразование, агглютинация) объясняют языковой типологией, а определенные лексические совпадения - их длительным многовековым контактом между собой. Третьи же (Л.Лигети, Г.Д.Санжеев, В.Л.Котвич) признают родство алтайских языков гипотетическим, а их общность типологической.
Для выяснения отдельных проблем алтаистики большое значение имеют и исследования, посвященные изучению отдельных языков, входящих в эту общность. По поводу вопроса лексических взаимосвязей башкирского и монгольского языков были написаны ряд статей и исследований башкирских языковедов: Дж.Г.Киекбаева, Э.Ф.Ишбер-дина, Н.Х.Максютовой, В.Ш.Псянчина и др. Но в этих исследованиях объектом описания была вся совпадаюшаяся лексика двух языков. Известно, что наряду с количеством общих совпадающих лексем, определенное значение имеет и их «качество».
Возможность использования слова в роли своеобразного орудия познания мира и средства выражения этого познания практически лежит в основе выделения в словарном запасе лексических серий, или тематических групп, поскольку в такие ряды включаются слова, служащие для обозначения отдельных разновидностей каких-либо предметов. В связи с этим в области сравнительно-исторического исследования следует признать полезным обзор лексики по устойчивым лексическим разрядам, таким как обозначения простых и десятичных
числительных, местоимения, названия частей тела человека и животных, частей растений, названия основных цветов, явлений природы (обозначения времен года, суток, осадков, основных объектов рельефа) и т.д.
Реконструкция лексики алтайских языков по лексико-семантическим группам и сравнительно-историческое изучение лексических единиц в соответствии с их грамматическими, семантическими и структурными признаками во многом способствует пониманию общности этих языков. Всем этим и определяется актуальность выбранной темы.
Цель и задачи исследования. Основной целью настоящей диссертационной работы является сравнительно-историческое изучение устойчивых лексических групп и выяснение исконного или заимствованного фонда в соответствующих разрядах на основе анализа реальных фактов как тюркских, так и монгольских языков, исходя из общности фонетических законов их развития, общности грамматических элементов и лексем, характеризующих строй и происхождение этих языков.
В соответствии с обшей поставленной целью в диссертации решаются следующие конкретные задачи:
1) исследовать башкирские и монгольские лексические параллели в соответствующих устойчивых разрядах лексики;
2) установить и применить в исследовании критерии выделения монголизмов в лексике башкирского языка, и наоборот, тюркизмов в монгольском языке: фонетический, морфологический, семантический, внутренней реконструкции и этимологии слова;
3) определить степень распространения общих лексических единиц в башкирских говорах, в современных тюркских языках, а также в древних письменных памятниках.
Методологической и теоретической основой исследования явились достижения современной лингвистики, труды ученых, посвященные проблемам лексикологии и грамматики. В ходе исследования были изучены труды Г.И.Рамстедта, В.Л.Котвича, Л.Лигети, Л.З.Будагова, Б.Х.Тодаевой, В.И.Цинциус, О.П.Суника, Дж.Г.Киекбаева, В.М.Иллич-Свитыча, Н.А.Баскакова, Э.В.Севортяна, Х.И.Суюнчева, Э.Ф.Ишбердина и т.д.
В диссертации использован комплекс методов и приемов анализа фактического материла в соответствии с поставленной целью и задачами работы: описательный, сравнительно-исторический, сопоставительно-типологический.
Научная новизна. В данной диссертации впервые в башкирском языкознании общие лексические единицы башкирского и монгольского языков подвергаются сравнительному системному исследованию на материале устойчивых лексических разрядов. Установлены критерии' выделения поздних монголизмов в башкирской лексике, выявлены исконные и заимствованные пласты лексики и характерные им маркирующие признаки.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что сравнительное изучение общих лексических единиц является определенным вкладом в историческую лексикологию не только башкирского и монгольского языков, но и в систему исследования лексики алтайских языков в целом.
Результаты диссертационной работы могут быть использованы для последующего развернутого сравнительного исследования общности алтайских языков, в частности, тюркских и монгольских языков.
Практическая значимость работы заключается в том, что результаты и материалы исследования могут быть использованы при составлении учебников и учебных пособий по лексикологии, при разработке лекционных курсов, семинаров по изучаемой проблеме; фактический материал может быть полезным на практических занятиях по сравнительному изучению алтайских языков. В лексикографии материалы исследования могут быть использованы при составлении двуязычных, параллельных и этимологических словарей.
Материал исследования включает более 100 сравниваемых лексических единиц и множество их производных (наименования явлений природы, частей тела человека и животных, частей растений, обозначения чисел и местоимений), полученных методом сплошной выборки из двуязычных, параллельных и толковых словарей. На защиту выносятся следующие положения: о Тюрко-монгольские лексические единицы распадаются минимум на три дифференцированные группы: 1) поздние монгольские лексические заимствования в тюркских языках; 2) поздние тюркские лексические заимствования в монгольских языках; 3) тюрко-монгольские элементы, которые с одной стороны, являются общетюркскими, с другой - представлены в монгольских языках и являются в то же время общемонгольскими.
• Словарный состав башкирского языка представляет собой собственно тюркский пласт и лексику, общую для тюркских и монгольских языков.
• Анализ общих лексических единиц позволяет выделить несколько моментов, способствующих выявлению заимствований: 1) основной критерий; 2) фонетический критерий; 3) морфологический критерий; 4) семантический критерий; 5) этимологический критерий и внутренняя реконструкция.
Апробация работы. Основные положения и результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры башкирского и общего языкознания Башкирского государственного университета, отдельные положения в виде докладов и сообщений обсуждались на региональных научно-практических конференциях: «Актуальные проблемы башкирской, русской и тюркской филологии» (Уфа, 2004); «Актуальные проблемы башкирского, тюркского и сопоставительного языкознания» (Уфа, 2005); «Актуальные проблемы изучения и преподавания башкирского языка и литературы» (Стерлитамак, 2004); «Башкирская филология: достижения, актуальные проблемы» (Уфа,
2005); «Язык и литература в поликультурном пространстве» (Бирск,
2006) . Материал исследования опубликован в научных журналах «Ядкяр», «Вестник Башкирского университета».
Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, 4 глав, заключения, библиографии, приложения (словарь башкирско-монгольских лексических параллелей, список принятых сокращений и условных обозначений).
Во введении обосновывается актуальность темы, определяются цели и задачи исследования в соответствии со степенью научной разработанности данной проблемы. Обсуждаются наиболее важные теоретические положения, констатируется научная новизна работы.
В первой главе «Проблема изучения алтайских языков» дается обзор лингвистической литературы по исследуемой проблеме в отечественном и зарубежном языкознании, алтаистике в целом и башкирском языкознании в частности, приводится история изучения алтайских языков и различные взгляды ученых по поводу проблемы изучения этих языков.
Урало-алтайская теория, которая считает генетически родственными не только алтайские, но и уральские языки, появилась в XVIII веке: Ф.И.Страленберг дал первую классификацию уральских (угро-финских, самодийских) и алтайских (тюркских, монгольских, тунгусских языков). Несмотря на это, в настоящее время в большей степени является доказанным родство языков лишь внутри каждой группы.
Обобщая и синтезируя существующие в алтаистике классификации основных групп, Н.А.Баскаков представил их развитие в следующей последовательности.
Алтайская семья языков
I. Тюрко-монголъская ветвь А. Тюркские языки:
2) восточнохуннские, Б. Монгольские языки: 1 )ойрато-калмыцкие
II. Тунгусо-маньчжурская ветвь А. Тунгусские языки:
2) нанайско-гольдские, Б. Маньчжурские языки:
III. Японо-корейская ветвь
Необходимо отметить, что до сих пор нет единого мнения относительно родства этих языков, хотя проблеме изучения общности алтайских языков как в отечественном, так и в зарубежном языкознании посвящено немало исследований.
Как показал анализ имеющегося материала, актуальность проблемы изучения общности алтайских языков представлена наличием противоположных концепций. В этом отношении известно 2 подхода: 1) сравнительно-исторический, исходящий из генетического родства данной семьи языков; 2) историко-типологический, не признающий родство этих языков.
Одним из наиболее ярких сторонников генетического родства алтайских языков является Г.И.Рамстедг. Обширное исследование Г.И.Рамстедта «Введение в алтайское языкознание» представляет собой по существу законченную сравнительно-историческую фонетику и грамматику алтайских языков, в котором не только устанавливаются основные процессы фонетического и грамматического развития алтайских языков, но и реконструируется их древнейшая фонетическая и грамматическая структура2.
Большого внимания достойны работы крупного монголиста Б.Я.Владимирцова - он дает характеристику фонетического строя, исследует типы различных чередований звуков в монгольских языках, разрабатывает методику определения фонемного состава морфем,
1 Баскаков H.A. Алтайская семья языков и ее изучение. - М.: Наука, 1981. - С. 15.
2 Рамстедт Г.И. Введение в алтайское языкознание. - М.: изд-во иностр.лит-ры, 1957.
раскрывает специфику морфонологических процессов, сопровождающих словоизменение и словообразование в конкретных монгольских языках.
В области грамматики алтайских языков необходимо учитывать и огромный вклад профессора Башкирского государственного университета Дж.Г.Киекбаева, разработавшего программу и читавшего специальный курс лекций по урало-алтайскому языкознанию. В трудах Дж.Г.Киекбаева основой исторической грамматики урало-алтайских языков является теория определенности и неопределенности в языке, которая построена на логическом фундаменте. Понятие определенности является морфологической категорией и имеет свои формальные показатели или аффиксы, называемые показателями определенности.
Впервые в башкирском языкознании Дж.Г.Киекбаевым были включены в разряд исконно башкирской лексики слова, общие для башкирского, монгольских и тунгусо-маньчжурских языков, исследованы семантико-структурные изменения в словарном составе башкирского языка.3
Последователем сторонников теории генетического родства алтайских языков также можно считать Х.И.Суюнчева. В результате своего исследования над карачаево-балкарскими и монгольскими лексическими параллелями Х.И.Суюнчев приводит более 800 лексических параллелей, которые строго распределены по лексико-семантическим группам: названия частей тела человека и животных, продуктов питания, болезней, растений, местностей и населенных пунктов, металлов и т.д. Хотя приведенные лексические параллели недостаточно изучены им внутри каждой группы в сравнении с родственными языками, его работа, на наш взгляд, имеет большое значение в изучении личных местоимений, где дается их четкая дифференциация на праформ4.
Второе направление в алтаистике, связанное с изучением типологических сходств алтайских языков, представлено концепциями Л.Лигети, В.Л.Котвича, Дж.Клосона, Г.Д.Санжеева и др.
Гипотеза В.Л.Котвича уделяет внимание структуре знаменательных слов и аффиксов в алтайских языках. Ученый признает, что в большинстве случаев алтайские корни были односложными, однако путем нормальной эволюции они превращались в двухсложные и даже трехсложные. По мнению автора, слово в алтайских языках представляет
'.Киекбасв Дж.Г. Введение в урало-алтайское языкознание. - Уфа: башк..киижное изд-во, 1972; Киекбасв Дж.Г, Основы исторической грамматики урало-алтайских языков. - Уфа: Китап, 1996;.Киекбасв Дж.Г. Избранные статьи. -Уфа: РИО БашГУ, 2002.
4 Суюнчев Х.И. Карачаево-балкарские и монгольские лексические параллели. - Черкесск: Карачаево-балкарское книжное изд-во, 1977.
собой не простое сочетание корня и суффикса, а сложное сочетание морфем со строго закрепленными за ними лексическими и грамматическими корнями5.
В целом суть концепции Котвича заключается в том, что благодаря постоянному передвижению различных по языку этнических групп и часто возникающих языковых контактов можно с уверенностью говорить о тюркских заимствованиях в монгольских и маньчжурских языках, равно как и значительном влиянии этих языков на тюркские.
А.М.Щербак свою отрицательную позицию обосновывает тесными контактами тюрков и монголов в 1У-УП вв. в Китае (возвышение тюркского племени табгач, основавшего династию Северная Вэй, 386-535 гг.), в УШ-ХН вв. в Прибайкалье (частичная ассимиляция тюрками северных монгольских племен), в ХШ-Х1Увв. в Туркестане (уйгуро-монгольские культурные связи в Восточном Туркестане), общие тюркские и тунгусо-маньчжурские элементы - контактами тюрков и тунгусов в УН-Хвв. (период существования государства Бохай), и монгольские и тунгусо-маньчжурские - в Х-ХН вв. (эпоха существования Киданьской империи Ляо), в ХП-ХШвв. (возвышение чжурчжений)6.
Таким образом, сопоставление тюркских и монгольских материалов привело ученого к определенному выводу: речь может идти только о языковой общности, образовавшейся в результате длительного взаимодействия неродственных языков.
Настойчивый противник гипотезы генетического родства алтайской языковой семьи Г.Дёрфер приводит различие между культурным и базисным слоями лексики. При рассмотрении темы ученым выделены два принципа: 1) для доказательства родства языков в основном важна базисная лексика, потому что культурная лексика легко и часто заимствуется; 2) названия частей тела входят в состав базисной лексики. Они не заимствуются и, следовательно, являются весьма доказательными при выявлении родственных связей.
Для изучения данной проблемы Г.Дёрфер исследовал слова базисного слоя, которые обычно никогда не заимствуются или заимствуются очень редко (ядерные базисные слова). Ученый же не находит ни одного надежного случая, в котором бы тюркское ядерное слово имело свое соответствие в монгольском, скорее всего, имеются случаи, когда тюркские и монгольские языки имеют общие периферийные базисные слова.
5 Котвич B.JI. Исследования по алтайским языкам. - М.: Изд-во ииостр.лит-ры, 1968.
6 Щербак A.M. Ранние тюрко-монгольские языковые связи (VIII-XIVbb.) - С.-П.: ИЛИ PAH, 1997.-С.12-14.
Одним из перспективных направлений в поисках решения проблемы было признано исследование лексики и лексических связей в пределах разных тематических групп.
В.И.Цинциус впервые высказала мысль о возможности реконструкции лексики алтайских языков по лексико-семантическим группам7.
Э.Ф.Ишбердин, изучивший словарный состав башкирского языка и указавший на большое количество лексем, имеющих соответствия в монгольских и тунгусо-маньчжурских языках и относящихся к устойчивым разрядам лексики, выделил несколько критериев, способствующих выявлению заимствований8. В.И.Рассадин так же отмечает несколько критериев определения относительно поздних монголизмов в тюркских языках9. А.В.Дыбо впервые разработала методику семантической реконструкции наименований частей тела (плечевой пояс), суть которой состоит в том, что реконструкция лексики праязыка должна включать в реконструкцию первоначальных значений слов и объяснение изменений этих значений10. В связи с трудными проблемами в разграничении общего наследия и древних заимствований А.Рона-Таш приводит следующие аргументы: 1 )этимологический; 2) семантико-исторический; 3) аргумент основного словарного фонда; 4) культурно-исторический аргумент и т.д." Н.У.Халиуллина исследует на фонологическом, морфонологическом, семантическом уровнях моносиллабы, составляющие базисную часть лексического богатства татарского, башкирского, чувашского, а также монгольских и тунгусо-маньчжурских языков12.
На наш взгляд, вопрос об объеме лексических соответствий между отдельными алтайскими языками ещё по-настоящему не освещен. Выявленные общие моменты между монгольскими и тюркскими языками - во многих случаях результат взаимодействия уже обособившихся алтайских языков в довольно позднее время их контактного развития. И поэтому факты для доказательства
'Цинциус В.И. Проблемы сравнительно-исторического изучения лексики алтайских языков // Исследования в области этимологии алтайских языков. -Л.: Паука, 1979. -С.5.
8 Ишбердин Э.Ф. Историческое развитие лексики башкирского языка -М.: Паука, 1986. -С.30-31.
9 Рассадин В.И. Монголо-бурятские заимствования в сибирских тюркских языках. -М.: Наука, 1980.
1(1.Дыбо A.B. Семантическая реконструкция в алтайской этимологии. -М.: Языки русской культуры, 1996,
" Рона-Таш А. Общее наследие или заимстовования // Вопросы языкознания. 1974. № 2. С.31-45.
12 Халиуллина Н.У. Тюркские языки Урало-Поволжья в контексте алтайского языкового сообщества. 4.1. -Уфа: Восточн.унив-т, 2003. -С.10-11.
генетического родства данных языков не лежат на поверхности наблюдаемых явлений, а уходят в глубь доисторических эпох.
В настоящее время трудности в исследовании алтайских языков в целом обусловлены отсутствием большой и высококвалифицированной работы и поисков новых общих элементов в этих языках в области лексики, морфологии и фонетики. Тем более, на основе одних лингвистических данных невозможно установить что из себя представляет общность алтайских языков - генетическое родство или языковой контакт? Исследования требуют приложения общих усилий историков, археологов, этнографов, фольклористов.
Во второй главе «Названия, обозначающие явления природы» рассматривается реконструкция лексики по лексико-семантическим группам в сравнительно-историческом аспекте.
В первом параграфе тюрко-монгольские лексические единицы, относящиеся к названиям метеорологических явлений, распадаются на три строго дифференцированные группы:
1) поздние монгольские лексические заимствования в тюркских языках, имеющие четкие маркирующие их характеристики;
2) поздние тюркские лексические заимствования в монгольских языках, также характеризующиеся довольно четкими признаками;
3) тюрко-монгольские элементы, которые с одной стороны, являются общетюркскими, с другой - представлены в монгольских языках и являются в то же время общемонгольскими.
По итогам нашего исследования получен следующий список башкирских и монгольских общих лексических единиц:
Монгольские лексические заимствования в башкирском языке: башк. монар «мгла, дымка; иней», монг. манан «туман»; башк. (зыргак «буран; пронизывающий ветер», монг. шигурган «метель, пурга».
Тюрксике лексические заимствования в монгольском языке: башк. боз, монг. мес(ен) «лед»; башк. керт «сугроб, занос», монг. хер «сугроб»; башк. кырау, монг. хяруу «иней»; башк. ысык «роса», монг. чийг «влажность, сырость».
Тюрко-монгольские элементы, которые этимологизируются по языковым данным обоих языков: башк. буран «метель, буря», монг. бороо(н) «дождь», башк. "кырпа'к «первый снег, пороша», монг. хармаг «пороша».
Во втором параграфе рассматриваются названия, обозначающие гидрографические и орографические явления.
Башкирский язык из монгольских языков заимствовал следующие слова: башк. бурата «подножье горы; порог (у двери), монг. босго «порог (у двери)»; башк. мерен «дождевой поток; поток талой воды»,
монг. мерен «большая река», башк. дала «степь», монг. тал(а) «степь, поле»; башк. капсал «ущелье, теснина»; монг. хавцал «ущелье, теснина, горный проход»; башк. капсагай «ущелье, теснина», монг. хабцагай «узкое ущелье; падь; крутая скала»; башк. тугай «урема, пойменный луг», монг. токой «локоть, часть руки от локтя до кисти; излучина, изгиб, лука (реки)»; башк. уба «холм, курган», монг. овоо(н) «груда, куча, курган», обон «возвышенность, насыпь».
В свою очередь, из тюркских языков в монгольские языки проникли такие лексемы: башк. болатс «ручей, родник», монг. булаг «родник, ключ»; башк. дицге?, монг. тэнгэс // тангис «море»; башк. кул «ложбина, лог; рукав (реки)», монг. ГОЛ «река; долина реки» башк. тулкын, монг. долгио(н) «волна, вал»; башк. узэн «русло (реки); долина», монг. уса(н) «вода; река»; башк. аклан «поляна», монг. аглаг «безлюдное место, пустынная местность»; башк. арал «небольшой остров (на реке)», монг. арал «остров, полуостров»; башк. бил «седловина (горы)», монг. бэл «косогор, подножье»; башк. ер «земля», монг. шорой «земля; почва; пыль»; башк. кая, монг. хад(ан) «скала, утес»; башк. кыр «поле; край», монг. хээр «открытое поле, степь», хяр «гребень (возвышенности)»; башк. суя, монг. цел «пустыня»; башк. тау «гора», монг. таг «плоская вершина горы, плато»; башк. туба «холм, вершина; макушка головы»; монг. дов «холм»; башк. уй «открытое место, овраг, ложбина», монг. ой «лес, бор, роща», башк. балсык «глина», монг. балчиг «болото, трясина»; башк. ком «песок», монг. хумхи «пылинка», башк. тузан «пыль», монг. тоос(он) «пыль, пылинка»; башк. тарлауык «ущелье; узкое место реки с быстрым течением», монг. таргил «перекат реки».
Общие для тюркских и монгольских языков лексические единицы: башк. йылга «река», монг. жалга «овраг, сухое русло»; башк. тупрак «почва, земля», тоброг // товрог «пыль, прах».
В третьем параграфе сравниваемые лексические параллели, относящиеся к небесной сфере, этимологизируются по языковым данным обоих языков: башк. кук «небо», монг. хех // хухэ «синий, голубой, зеленый, серый; смуглый, темный (о цвете лица)»; башк. тэнре «небо», монг. тэнгэр «небо, небеса; гром; погода; бог, гений».
В четвертом параграфе лексика, относящаяся к названиям отрезков времени, распределена по следующему.
Монгольские лексические заимствования в башкирском языке:
башк. сак «время, пора», монг. цаг «время, период, срок».
Тюркские лексические заимствования в монгольском языке: башк. иртэ «утро; рано, утром», монг. эрт(эн) «утром; рано; ранний; раньше»;
башк. йыл, монг. жил «год»; башк. кис «вечер», монг. кечи «давно, раньше»; башк. теш «полуденное время», монг. дули «середина (дня, ночи)».
Для башкирского и монгольского языков общим является слово: башк. тен «ночь», монг. туне «мрачный, темный».
В результате исследования устойчивых лексических разрядов выяснилось, что основные обозначения явлений природы не совпадают. Ср.: башк. HMFbip, общетюрк. йамгур, монг. бороо, хур «дождь»; башк. кар, общетюрк. кар, монг.цас «снег»; башк. йэшен, общетюрк. йашын, монг. цахилгаан, аянга «молния»; башк. бо?, борсак, общетюрк. буз, монг. мендер «град»; башк. ел, общетюрк. йеел, монг. салхи(н), жавар «ветер»; башк. кукрэу, общетюрк. кекрэкэ, монг. агаар «гром»; башк. дауыл, общетюрк. дауул, монг. тунсаа «буря»; башк. быу, 609, общетюрк. буг, бус, монг. уур «пар»; башк. болот, общетюрк. булут, монг. уул(эн) «облако, туча»; башк. бэр, общетюрк. бэс, монг. цан(г) «иней», башк. ысык, общетюрк. чыым, монг. шуудэр «роса»; башк. ялагай, монг. гялбаа «зарница»; башк. кул, общетюрк. кел, монг. нуур «озеро»; башк. йылга, общетюрк. жылга, монг. гол «река »; башк. йырын, йь^анак, монг. жалга «овраг»; башк. яр, общетюрк. йар, монг. эрэг «берег», башк. hag, общетюрк. саз, монг. намаг, балчиг «болото»; башк. узэн, уй, общетюрк.езен, ой, монг. хоолой, хендий «долина»; башк. ком, общетюрк. кум, монг. элс(эн) «песок»; башк. ер, общетюрк. йер, йир, монг. газар, хере «земля»; башк. тау, общетюрк. Taf , монг. уул(ан) «гора»; башк. бил, общетюрк. бел, монг. нахид «седловина (горы)»; башк. сокор, общетюрк. чукур, монг. ерх «яма»; башк. урман, общетюрк. орман, монг. ой «лес»; башк. таш, общетюрк. таш, монг. чулуу(н) «камень»; башк. кояш, общетюрк. куйаш, кун, монг. нар(ан) «солнце»; башк. ай, общетюрк. ай, монг. cap «луна»; башк. иртэ, общетюрк. эртэ, монг. еглее, еглегуур «утро»; башк. теш, общетюрк. туш, монг. уд «полдень»; башк. кен, общетюрк. кун, монг. едер «день»; башк. кис, общетюрк. кеч, монг. орой, удэш «вечер»; башк. тен, общетюрк. тун, монг. шене «ночь»; башк. я?, общетюрк. йаз, монг. хавар «весна»; башк. йэй, общетюрк. йай, монг. зун, наир «лето»; башк. кед общетюрк. куз, монг.намар «осень»; башк. кыш, общетюрк. кыш, монг. евел «зима» и т.д.
Во второй главе «Названия, относящиеся к анатомии человека, животных и растений» тюрко-монгольские лексические единицы также рассматриваются в сравнительно-историческом плане.
В первом параграфе устойчивый лексический разряд включает в себя названия частей тела человека и животных.
Башкирский язык, по нашему мнению, заимствовал такие монгольские слова: башк. манлай «лоб», монг. магнай // манлай «лоб; авангард; передовой, лучший; глава, вождь; головной»; башк. танлай «нёбо», монг. тагнай «нёбо; рисунок, напоминающий поверхность твердого нёба»; башк. танау «нос», монг. танага «носовая перегородка»; башк. кумэй «глотка, язычок», монг. хеемий «зев, горло»; башк. кукрэк «грудь», монг. хех(ен) «женская грудь»; башк. кабырга, монг. хабирга «ребро, бок»; башк. кары «предплечье», монг. rap «рука», башк. сикэ «висок; щека», монг. чих(эн) «ухо»; башк. бурбай «икры (ног)», монг. борви «ахиллесово сухожилие, пяточное сухожилие»; башк. Ьакап «борода», монг. сахал «борода, усы»; башк. аланам, монг. алага «ладонь»; башк. бутэгэ, монг. бетеге «зоб (птицы)»; башк. кауырИын, монг. гуурс(ан) «перо (птичье)»; башк. "койка, монг. хуйх «опаленная кожа»; башк. месэ «часть тела, член; кусок; телосложение», монг. меч «конечность; член тела»; башк. мунда, монг. мундаа «холка»; башк. he6a «мясо на ложных ребрах (вручаемое победителю на состязаниях)», монг. сувээ(н) «боковая часть грудной клетки», суврэг «ложные ребра»; башк яурын, монг. зуур «плечо»; башк. елен, монг. дэлэн(г) «вымя».
А в монгольские языки из тюркских проникли следующие лексемы: башк. арка «спина; хребет», монг. ар(а) «спина; зад; задняя спина», башк. белэк «предплечье», п.-монг. билэ «запястье»; башк бил «поясница, талия», монг. бэлхуус «талия»; башк. 6ofag «горло; глотка», монг. богорла- «перерезать горло; задушить» (<тюрк. бога? II богуз «горло, глотка»); башк. быуын «сустав», монг. бугуй «предплечье; дистальный конец предплечья»; баш. ин(баш) «плечо», монг. эгэм «ключица»; башк. ирен «губа», монг. эруу(н) «подбородок, нижняя челюсть», монг. уруул «губа»; башк. Йодротс «кулак», монг. нударга(н) «кулак; сила, опыт»; башк. йед «лицо», монг. зус(эн) «вид, внешность», монг. нуур «лицо»; башк. йерэк, монг. зурх(эн) «сердце»; башк. киншерек «переносица, полость носа», монг. ханшаар «переносица»; башк. колак «ухо», монг. хулхи «внутреннее ухо; ушная сера»; башк. кыуык «пузырь (мочевой)», хуух «мошонка; кожа головы»; башк. табан «ступня, стопа, подошва», монг. таваг // тавхай «ступня; лапа»; башк. умрау «ключица», монг. омруу «верхняя часть груди; ключица»; башк. урай «вихор (на макушке)», монг. орой «темя; верхушка, макушка»; башк. аяк «нога», монг. адаг «конец; устье»; башк. богак, монг. бахуу «зоб (у птиц)»; башк. кыл «волос, щетина; шерсть», монг. хялгас(ан) «волос (конский)»; башк. меге? «рог», монг. мегеес(ен) «хрящ»; башк. тояк, монг. туур II туурай «копыто»; башк. елкэ «затылок», монг. дэл «грива».
И все же, неясной остается этимология нескольких слов: башк. а?ау, монг. араа(н) «коренной зуб»; башк. бейер, монг. беер «почка, бок»; башк. кимек «губчатая кость», монг. хим «губчатое вещество костей, сахарная кость»; башк. талан, монг. дэлуу(н) «селезенка»; башк. ял, монг. дэл «грива».
Среди исследуемых лексем всего несколько слов имеет иноязычное происхождение: башк. сырай «лицо», монг. царай // чарай «лицо; физиономия; лик, облик»; башк. тамыр, монг тамир «кровеносный сосуд», башк. кикел, монг. гехел «челка (у лошади)» - заимствования из персидского.
Во втором параграфе основу лексической группы составляют названия частей растений, в основном, тюркские заимствования, характеризующиеся особенностью образования присоединением к тюркским глагольным и именным основам различных аффиксов: башк. afac «дерево», монг. агч «клен»; башк. ботак «ветвь», монг. бута «кустарник, заросли», бут «куст, заросль»; башк. дунгэк «пень», монг. тунгке «нижняя часть дерева; самая нижняя часть растения»; башк. емеш «плод, фрукт», монг. жиме «плод, плоды, фрукты»; башк. кыяк «лист злаковых и травянистых растений», монг. хияг «вострец; пырей»; башк. орлок, монг. ур «семя, зерно»; башк. сэскэ, монг. цэцэг «цветок, соцветие»; башк. улан «трава», монг. епен(г) «осока»; башк. Ьабак «стебель, ботва, плеть», монг. саваа «палка, прут»; башк. борсак «горох», монг. бурцаг «горох; горошина», башк. тары «просо», монг. тариа(н) «хлеб; зерно; урожай».
Совпадающие в башкирском и монгольском языках слова из разряда частей тела человека, животных и частей растений больше всего обозначают второстепенные, периферийные области органов. Обозначения же основных частей, без которых не может обходиться язык, в основном не совпадают: башк. баш, общетюрк. баш, монг. толгой.тэргуун «голова»; башк. куэ, общетюрк. кез, монг. нуд, мэлмий «глаз»; башк. ауыз, общетюрк. агыз, монг. ам «рот»;башк. теш, общетюрк. тиш, монг. шуд «зуб»; башк. колак, общетюрк. кулак, монг. чих «ухо»; башк. танау, морон, общетюрк. бурун, монг. хамар «нос»; башк. каш, общетюрк. каш, монг. хемсег «брови»; башк. сэс, общетюрк. сач, монг. ус «волосы»; башк. керпек, общетюрк. кирпик, монг. анисга «ресницы»; башк. тубэ, общетюрк. тепу, тепе, монг. зулай, орой «темя, макушка»; башк. муйын, общетюрк. бойун, монг. хузуу «шея»; башк. кул, общетюрк. кол, монг. гар «рука»; башк. бармак, общетюрк. бармак, монг. хуруу «палец»; башк. тырнак, общетюрк. тырнак, тырнак, монг. хумс «ноготь»; башк. терИэк, общетюрк. тиреэк, монг. тохой «локоть»;
башк. бил, общетюрк. бел, монг. харцага «поясница»; башк. аяк, общетюрк. аяк, адак, монг. хел «нога»; башк. бот, общетюрк. бут, монг. гуя, сууж «бедро»; башк. бауыр, общетюрк. багыр, монг. элэг, элгэн «печень»; башк. упкэ, общетюрк. епке, монг. душгиин «легкие»; башк. эс, карын, общетюрк. ич, карын, монг. гэдэс, ходоод, хэвэл «живот»; башк. тел, общетюрк. дил, монг. хэл «язык»; башк. канат, общетюрк. канат, монг. даль, жигуур «крыло»; башк. кауырИын, йен, общетюрк. йун, монг. гуурс, ед «перо»; башк. томшок, общетюрк. тумшук, монг. хошуу «клюв»; башк. меге?, общетюрк. мугуз, муйуз, монг. эвер «рог»; башк. йен, общетюрк. йун, монг. ноос, унгас «шерсть»; башк. койрок, общетюрк. куйрук, кудурук, монг. суул «хвост»; башк. япрак, общетюрк. йапыргак, йалбыргак, монг. навч «лист»; башк. сэтлэуек, монг. самар, шид «орех»; башк. бере, общетюрк. бур, монг. цоморлог, гелег «почка»; башк. удэк, общетюрк. езэк, езек, монг. гол «сердцевина (дерева)»; башк. олон, общетюрк. олун, монг. гол, иш «ствол»; башк. Иабак, общетюрк. сабак, сап, монг. иш, шилбэ «стебель»; башк. ботак, общетюрк. бутак, монг. найлзуур, мечир «ветка»; башк. тамыр, общетюрк. тамыр, монг. ундэс(эн) «корень»; башк. ту?, общетюрк. тоз, монг. уйс «береста»; башк. кайыр, кабык, общетюрк. кадыз, кабык, монг. гадар, хальс, холтос «кора» и т.д.
В третьей главе «Числительные и личные местоимения» числительные тюркских и монгольских языков рассматриваются по структурно-семантическим признакам: первичные (количественные числительные) и производные (порядковые, собирательные, разделительные и т.д.); общность алтайских личных местоимений исследуется в связи с реконструкцией архетипа каждой формы.
В первом параграфе задачей является сравнение первичных числительных: единиц, десятков, сотни и других более высших разрядов числительных.
Расхождение в наименованиях числительных в алтайских языках Г.И.Рамстедт объясняет культурно-историческими и социальными предпосылками. Различные народы сталкивались в своих торговых операциях с подсчетом самых разнообразных предметов и пользовались при этом выражениями и условными знаками, имевшими тайный смысл13. Дж.Г.Киекбаев выдвигает свою точку зрения: числительные имеют предельно отвлеченное значение и в отличие от других частей речи не наделены предметностью - они развивались крайне медленно и связаны с мыслительной деятельностью человека больше, чем существительные. Тем самым ученый указывает на случаи генетической
13 РачстедтГ.И. Указ.работа. -С.64.
связи числительных в разных группах алтайских языков14. По мнению академика В.А.Гордлевского, числительные в тюркских языках развивались по этапам в соответствии с постепенным расширением числового представления у человека. В своих исследованиях он обнаружил, что первоначально число «пять» было «потолком счета». Потом выступают в строй десятки: один десяток - десять, двойня десятков - двадцать, т.е. счет двадцатиричный. Последующие высшие десятки показывают рост счета: три десятка - тридцатиричный, пять десятков - пятидесятиричный счет1 .
Дж.Г.Киекбаев, исходя из работы академика Гордлевского, объясняет наличие различных числительных для передачи числового понятия 30,40, 50, 60 в пределах тюркских языков.
Так в башкирском и монгольском языках количественные числительные структурно не совпадают. Башк. ДУрт, скорее всего, имеет общую основу ду- с монг. до- (дерв(ен)//дерев). Возможно, то же самое можно сказать об элементе кы- в башк. нырк «сорок» и хо- в монг. хорь «двадцать». Ср. таблицу: