Штучкин Николай Николаевич - Над горящей землей - Страница 37

пройти на югкурсом, параллельным Дону, затем выйти на переправу с тыла, с территориипротивника. Бушуев молчит, значит, согласен. Углубившись на пять-шестькилометров за Дон, разворачивается на цель, переводит самолет на снижение,уменьшает обороты мотора. Самолет теперь не виден, не слышен - там, упереправы, грохочет техника, рвутся снаряды.

Экипаж подходит к реке, к переправе. Высота четыреста метров. Надо быниже, чтобы точнее ударить, однако нельзя: самолет могут поразить своя жевзрывная волна и осколки. Штурман бросает САБ. В конус света попадает иберег, и переправа. На берегу как муравейник - машины, орудия, люди. Напереправе - танки. Штурман видит, как они убыстряют движение, спешатпроскочить опасное место. С западного берега поднялись лучи прожекторов,поспешно щупают небо, ищут.

- Дима! Доверни влево. Левее. Еще левее.

Штурман бросает пару фугасных бомб, за ними - светящую. С восточногоберега, будто в лобовую атаку - еще два прожектора. Начали бить "зрликоны".

- Дима! С разворотом вправо, к воде! Пикируй!

Летчик пикирует. Штурман, оглянувшись назад, видит взрывы своих бомб.Одна попала в переправу. Развернувшись, самолет идет вдоль реки, над самойводой. С берегов, слева и справа, бьют "эрликоны". Прожектористы пытаютсяим помочь, осветить самолет, но берег мешает, и луч проходит нескольковыше. По отраженному в воде лучу летчик определяет высоту полета.

Оглянувшись назад, Владимир удовлетворенно отметил: понтонный мост,рассеченный надвое, разворачивается по течению. Подумал: "Будто воротараскрываются".

- Ты правильно, сделал, Володя, - сказал после посадки Бушуев, впервыеназвав штурмана по имени.

Это была оценка за полет. А главное, за точно рассчитанный маневр призаходе на цель, мастерство при бомбометании, мастерский уход от прожекторови зениток. После этого вылета Бушуева будто подменили. Он стал относиться кштурману не как к подчиненному, а как к боевому товарищу, стал с нимсоветоваться, в разговоре появились теплые, мягкие нотки.

20 августа. Страшный, незабываемый день. Бушуев и Константиновлетали всю ночь. Сначала бомбили переправу у пункта Трехостровская,скопление войск и техники. Потом экипаж перенацелили в район Плодовитое сзадачей бить моторизованные колонны, обходящие

Сталинград с юга. Из последнего, пятого, вылета возвратились уже нарассвете, с пробитыми крыльями.

И вот экипажи собрались в столовой. Завтракают. Внезапно разноситсявесть: с боевого задания не вернулись Шибанов и Маркашанский.

- Видели их самолет под Трехостровской. Снижался, горел, а где упал,неизвестно.

Владимир перестал есть, не притронулся к чаю. После завтрака надо былоспать, отдыхать после ночной работы, а он не сомкнул глаз. Лежал навзничь.К вискам бежали слезы.

Виктор Шибанов. Высокий, красивый юноша. Спокойный,доброжелательный. Случай был. Полк находился на аэродроме Попасное. Немцыподходили к Дону. Скапливались на переправах. Экипажи, действуя поскоплению войск и техники, старались сделать как можно больше вылетов,урвать хотя бы один "лишний" полетик. Экономили время на всем. И вот вспешке, на рулении, Жуков столкнулся с Шибановым. Самолет Шибановапострадал значительно больше, это было видно с первого взгляда, и Владимирпредставил, как Шибанов рассердится, сколько грубостей скажет он Жукову иему, Константинову, всегда торопящему своего летчика. Ошибся.

- Что же вы наделали, братцы! Что же вы натворили! - повторял Виктор сболью в голосе.- На чем же мы будем летать?

И теперь Виктора нет. Не вернулся с боевого задания. И нетМаркашанского. Николай Маркашанский - друг Владимира. Белорус. Веселый,приветливый человек. Хороший, надежный штурман.

Тяжело на душе. Вдобавок дышать нечем - от жары, тесноты в доме.Владимир поднялся, вышел, сел на ступеньку. Думает, переживает. Подошелстарший лейтенант Павел Беляев, работник штаба полка. Сел рядом. И вдругзавывающий гул самолетов. Приближается с запада. Направление - прямо сюда,на Ерзовку. Сквозь дымку их еще не видно, но Владимир понял: немцы. Ближе.Ближе. Уже видно: звено Ю-88 на высоте две тысячи метров. А может, мимопройдут? Может, не увидят? Возможно. Аэродром не очень приметный - полеваяплощадка. Самолеты стоят в садах, замаскированы. И ночью маскировкасоблюдается. Над площадкой не раз проходили разведчики, но бомбы пока непадали. Значит, не замечали. Может, и сейчас не заметят?

И вдруг - свист. Падают бомбы. Куда бежать, если они уже падают?Владимир бросается к углублению, выбитому стекающей с крыши водой. Падаетвниз лицом. Врассыпную бросаются все, кто оказался близ дома - оружейники,механики.

Взрыв. Тугая, горячая волна ударила в стену. Оглушенный, Владимирвскочил. Видит: звено, которое сбросило бомбы, удаляется. А вслед заходитвторое. Надо укрыться, спрятаться, хорошо бы в воронку, но поздно, бомбыуже не свистят, а ревут, значит, они уже у земли. Единственное, что онуспел, отбежать от этого места, упасть.

Снова взрыв, снова удар. Волна подхватила его, бросила, ударила оземь.Он тяжело поднялся. Глянул на небо, увидел третье звено. Бежать некуда.

Самолеты не пострадали, а людей погибло немало. В госпитале от тяжелыхран скончались штурман Шамшуров, комиссар эскадрильи Еременко. Здесь же, нааэродроме - механик Архипов и комиссар Бурмистров. Несколько человек былоранено: заместитель комэска Сергей Субботин, командир звена Горшков.

Обстановка после налета фашистов была очень тяжелой, и опять, вкоторый раз, проявил себя врач Сергей Чижов. За тот случай, когда он,действуя быстро, самоотверженно, спас от смерти Бушуева, его наградилимедалью "За отвагу". Теперь ком