Уважайте Россию! Как рижское купечество модернизировало порт

В 1870-е рижское купечество, городская управа не жалели средств на развитие порта: строились дамбы, пристани, углублялся фарватер. Но денег не хватало -- пришлось обложить дополнительными налогами торговлю. Торговцы стонали, а самоуправлению приходилось еще сильнее закручивать гайки: для развития порта снова требовались деньги. Что делать? Неожиданно на помощь пришел начальник департамента таможенных сборов российского министерства финансов Николай Александрович Качалов, который был направлен в Ригу из Петербурга. Об этом он рассказал в своих записках, которые вашему автору передала его праправнучка Вера Войцеховская-Качалова. Она обнаружила их в архивах Академии наук в Москве. Полистаем документ эпохи.

Автор записок честно признает, что отношения с остзейскими немцами у него не складывались и в министерстве финансов его называли заклятым врагом немцев. А все потому, что Николая Александровича Качалова не устроило негласное право остзейского купечества переписываться с госучреждениями на немецком языке.

Вот что он пишет:

"Это требовало много переводчиков, замедляло и увеличивало переписку и вообще путало дело. Я справился с законом, и оказалось, что правом этим пользуются произвольно. Я представил министру подробный доклад и просил уничтожить этот неудобный произвол. Михаил Христофорович Рейтерн согласился со справедливостью моего требования, но объяснил, что государь Александр II не желает поднимать этот вопрос и потому министр не может его возбуждать. "

Пишите по-русски, господа остзейцы!

Но и нежелание императора его не остановило. Качалов был человек с харизмой. Справки, адресованные по-немецки, в департаменте стали подолгу оставлять без ответа. А вот по тем, что были на русском, быстро принимались распоряжения. Когда немцы стали интересоваться, почему так, им объяснили, что перевод занимает время. И, в конце концов, из Риги в таможню начали поступать документы на русском.

А вскоре Качалову пришлось столкнуться с остзейцами в самой Риге. В 1870-е он поехал туда по поручению министра финансов на разведку. Узнать о готовившихся к приезду Рейтерна просьбах и отклонить те, которые окажутся неисполнимыми.

«Такая широкая программа была, конечно, лестна -- как доказательство уверенности министра в правильном понимании дела, но она меня удивила, так как министр знал о моих натянутых отношениях с немцами. »

Что делать?

А вот что сказал Николай Александрович на встрече с немцами, которая проходила в здании таможни:

"Мне известно, что рижское городское управление, едва ли не единственное в России, заботится не только о благосостоянии города, но также об общих интересах торговли своего порта и на устройство пристаней и других приспособлений употребило до полумиллиона рублей. Биржевое купечество пошло еще дальше -- на устройство пристаней, дамб и очистку фарватера оно употребило до двух миллионов рублей, причем все работы произведены прочно и экономно. Капиталов этих как у города, так и у биржевого купечества собственных не было, и капиталы эти заняты, и для погашения их пришлось обложить торговлю весьма значительным дополнительным налогом.

Я знаю, что выработан подробный план полного улучшения Рижского порта и все до сих пор сделанное составляет только половину общих технических работ. Для окончания их купечеству придется снова приступить к займу, а для погашения его -- к новому налогу и отягощению торговли, и, конечно, окажется тот же неудовлетворительный результат. "

"Что делать?" -- повис в зале риторический вопрос.

Повернитесь лицом к России!

Качалов без обиняков сказал, что государство готово предоставить Риге значительные средства, но для этого и местные немцы должны уяснить, что Рига -- русский город, и повернуться лицом к России.

"Разрешение всех ваших политических и экономических вопросов зависит единственно от уяснения себе, что Рига -- город чисто русский и что торговля ваша может развиваться от расчистки товарного движения отпускной, преимущественно пред провозной торговлей . Купец все свои распоряжения должен основывать на коммерческих расчетах, политика не его дело. Между тем рижское купечество отстаивает вопрос о своих устаревших привилегиях и тем запирает приток русских капиталов и людей.

Затем, все стремления этого купечества направлены на расширение и укрепление своих отношений с заграничными фирмами, и в сущности это конкуренты. Так, все порты Германии развиваются на счет наших портов, и преимущественно Риги и Либавы.

С другой стороны, Рига отворачивается от своих естественных союзников, русских фирм. На этом основании, по моему твердому убеждению, на чисто провозную торговлю правительство не должно давать ни копейки, а на отпускную, в видах тесного сближения Риги с Россией, сколько потребуется.

Речь моя произвела на купцов сильное впечатление, все заговорили по-русски и между прочим высказали, что они не привыкли ждать помощи от правительства, а от газет получали только нападки и были уверены, что все русское общество относится к ним враждебно, и потому и сами питали те же чувства. Они были окончательно поражены, когда я объявил, что имеют право просить об отпуске двух миллионов рублей и, по-моему, министр финансов должен их отпустить. "

Однако министр финансов Михаил Христофорович Рейтерн, несмотря на то, что сам был обладателем немецкой фамилии, поморщился, узнав о крупной сумме, подлежащей отпуску, и пожелал лично на месте осмотреть все предполагаемые работы. В конце концов, он согласился просить государя об отпуске просимой Ригой суммы. В ту же осень деньги были ассигнованы и начались работы.

«Обстоятельство это установило отличные отношения с рижским купечеством, Но я не изменял своей системы, с немцами не любезничал, популярности не заискивал, но исполнял все их справедливые просьбы, а в незаконных отказывал, объясняя причину отказа, а другой системы немцы и не требовали. "

И сам губернатор пошёл навстречу

На деньги, выделенные царем, были не только продолжены работы по модернизации порта, но и построена новая таможня (у нынешнего Вантового моста). Для ее работы, для прокладки железнодорожной ветки к порту пришлось ликвидировать террасу дома генерал-губернатора. Тогдашний губернатор, князь Петр Романович Багратион (племянник легендарного полководца -- героя войны 1812 года), по воспоминаниям автора записок, долго противился этому, но, в конце концов, уступил.

В 1882 году г-н Качалов вышел в отставку, занялся общественной деятельностью и засел за мемуары. Часть из них и передала мне его праправнучка Вера Войцеховская-Качалова.

-- Прапрадед больше не бывал в Риге, -- рассказывает она. -- А мой дед с бабушкой переехали сюда в 1924 году из Швейцарии. Там они оказались накануне Первой мировой войны из России, да так и застряли.