Отомстить: хорошая идея или плохая?

Жажда мести — мощная сила. Но может ли она погасить огонь ярости или утешить обиженного? Или она обязательно обернется против самого мстителя?

Узнав, что партнер изменяет ей с дочерью их друга, Надежда не раздумывала долго: «Я схватила кухонные ножницы и изрезала все, что могла: шторы, его галстуки, рубашки и костюмы». После этого она сложила чемодан и уехала: «Больше я никогда его не видела. Наверное, я хотела порвать его жизнь в клочки. Мне сразу стало легче. Но потом… Его предательство причинило мне сильную боль. Ведь я любила его».

Герои-мстители знакомы нам с детства: несправедливо осужденный Эдмон Дантес превращается в графа Монте-Кристо и карает обидчиков, Медея вымещает ярость, вызванную изменой Ясона, на их детях. Принц Гамлет хочет воздать дяде за убийство своего отца… Литература полна персонажей, которые примеряют на себя обе роли: то жертвы, то палача.

«Мести всегда предшествует боль, — объясняет системный семейный терапевт Инна Хамитова. — Мы пытаемся взять реванш за страдание, которое испытали по вине значимого человека: чаще всего это партнер, близкий друг, член семьи. При этом мы склонны приписывать злонамеренность тем, из-за кого страдаем, как если бы они сознательно нас мучили».

Месть накрывает с головой тех, кто ныряет в ее волны. «В нашем бессознательном есть принцип взаимности: нужно, чтобы другой почувствовал то, что чувствую я, — объясняет психоаналитик Жерар Бонне. — В детстве чувства, которые мы испытываем, вызывают желание отплатить другому за его поступки по отношению к нам: и за хорошие, и за плохие. Дальнейшая жизнь строится как реакция на стимулы, которые мы получали, будучи младенцами. Это движущая сила психической жизни. Но нужно отличать малую месть, импульсивную реакцию на неприятности, от Мести с большой буквы».

Последняя возникает из невыносимой боли, из самых глубоких ран.

«Я любила Марка больше жизни, но поняла, что он мне изменяет, — рассказывает 27-летняя Тамара. — У меня в компании как раз освободилась должность, и я предложила ему перейти, а когда Марк уволился с предыдущего места работы, отговорила начальство его брать. После этого я написала про него письмо его новой девушке, и она его бросила. А сейчас я подаю в суд, потому что он задолжал мне много денег. Я считаю, что это справедливое наказание за ложь и предательство».

Инна Хамитова видит в стремлении мстить застревание в агрессии, одной из стадий посттравматического стрессового расстройства: «Я найду и накажу виновного!». «Жажду мести можно считать закономерной, — говорит Инна Хамитова, — но если она воплощается в действие, тем более в серию действий, это опасный симптом: значит, естественный психический процесс приостановлен и психика забуксовала».

Почему же мы застреваем на этом этапе? Этому способствуют усвоенные убеждения: обиду нельзя прощать, нужно уметь постоять за себя, предательство должно быть наказано. Соединяясь с эмоциями, такие убеждения стимулируют переход к мести, которую в этом случае мы видим как неизбежное и справедливое действие.

«Месть — реакция на предательство», — соглашается юнгианский аналитик Татьяна Ребеко, но предлагает уточнить, в каких случаях мы расцениваем поведение другого как предательство. «Иногда мы бессознательно кого-то или что-то ощущаем как часть себя. Например, воспринимаем мужа как свое продолжение: он моя третья рука, вторая голова, кошелек. Когда часть отделяется от нас или ведет себя не так, как должна, мы хотим ее разрушить».

Такое поведение мы воспринимаем как угрозу жизни и целостности, и в душе поднимается ярость. «Свадьба сестры вывела меня из равновесия, — вспоминает 30-летняя Вероника. — У нас год разницы, мы всегда были неразлучны, и увлечения этому не мешали. Но когда они расписывались, я поняла, что все всерьез, она больше не моя, а его. Меня словно резали пополам, мне стало дурно, пришлось уехать. Когда она позвонила спросить, в порядке ли я, я мстительно пожелала ей быстрей развестись! Это было дико и глупо, но в тот момент я искренне этого хотела».

Иногда месть действительно может восстановить самооценку того, кто чувствовал себя морально уничтоженным. Целых четыре года Мария позволяла унижать себя мужчине, в которого была влюблена: «Отношения были неровными, он то отдалялся, то возвращался. В один прекрасный день он сообщил, что возвращается на родину, чтобы там жениться. Я забралась в его квартиру через балконную дверь, он оставил ее незапертой. Крушила все подряд, разбила телевизор, сломала игровую приставку. И ушла. У меня словно гора с плеч свалилась. Я отомстила, сама поставила точку».

Но во многих случаях месть оставляет чувство неудовлетворенности, печали, сожаления.

«Я отомстил подруге, которая меня бросила, унизив ее. Мы встретились на одной вечеринке, и я пересказал присутствующим все сплетни, которые она распускала о них. Всегда буду помнить ее искаженное лицо. Я с торжеством ушел, однако ее образ долго меня преследовал, и боль от разрыва так и не исчезла», — признается 49-летний Олег.